Авторы публикации
Современная политическая наука традиционно рассматривает демократию как устойчивое состояние одноимённого политического режима. Она предполагает не только проведение выборов, но и перманентное существование механизмов общественного участия: деятельности партий, политической конкуренции, свободы выражения мнений, общественного контроля, возможности мирного протеста и регулярного взаимодействия граждан с государственными институтами. Иными словами, гражданин в демократической системе должен, в идеале, оставаться политическим субъектом не только в день голосования, но и на протяжении всего политического цикла.
Однако существуют политические системы, в которых демократические механизмы сохраняются, но функционируют прерывисто. В определённые — редкие — моменты граждане получают возможность реально воздействовать на власть, однако затем эта возможность вновь существенно сокращается. Такими моментами могут быть выборы, массовые протесты, политические кризисы или другие ситуации, в которых власть оказывается вынуждена временно расширять пространство общественного участия.
Для описания подобной конфигурации нами предлагается понятие дискретной демократии. Под ней понимается такое состояние политической системы, при котором демократическое участие общества является прерывистым, «время-от-временным» и событийным: оно возникает в отдельных «политических окнах», после чего значительная часть граждан вновь оказывается отчуждена от непосредственного принятия решений.
Дискретная демократия не обязательно является самостоятельным типом политического режима наряду с демократией или авторитаризмом. Скорее, это дополнительная характеристика режима, позволяющая исследовать сам ритм функционирования демократических механизмов. Авторитарная, нелиберальная, делегативная или постдемократическая система могут одновременно обладать также высокой степенью дискретности политического участия.
Поэтому главный вопрос данной концепции заключается не только в том, существует ли у граждан в принципе реальное право участвовать в политике, но и в том, как часто это право превращается в, опять же, реальную возможность воздействия на власть. Попробуем разобраться в ситуации — как в теории, так и на конкретных примерах.
1. Теоретические основы дискретной демократии
1.1. Демократия как непрерывный политический процесс
В классическом понимании демократия предполагает постоянную политическую субъектность граждан. Выборы являются лишь одним из механизмов этой системы. После голосования гражданин не должен исчезать из политического процесса: он сохраняет возможность участвовать в деятельности партий и общественных организаций, обращаться к представителям власти, выражать политические требования, критиковать решения государства и добиваться их изменения, etc.
Следовательно, наличие выборов само по себе ещё не характеризует степень реальной демократичности политической системы. Важно, то насколько постоянно, непрерывно общество способно использовать существующие институты для воздействия на государственную власть.
Именно здесь возникает проблема политического отчуждения. Большинство может сохранять формальный статус источника власти и государственной легитимности, но фактически быть исключено из процесса принятия решений. Это та самая бодрийяровская «тень молчаливого большинства»: его политическое присутствие (Dasein) существует формально и статистически, но далеко не всегда превращается в полноценную политическую субъектность. При этом политическое молчание нельзя автоматически считать поддержкой власти или даже простой лояльностью к ней. Оно может быть следствием апатии, страха, отсутствия альтернатив, недоверия к институтам или убеждения, что участие не способно привести к изменению результата.
В традиционном анализе демократии внимание обычно сосредоточено на институтах, правах и процедурах. Концепцией дискретной демократии предлагается добавить к ним ещё одно измерение — темпоральное (временное). Политическая система может обладать формальными демократическими институтами, но предоставлять гражданам возможность реально пользоваться ими лишь спорадически. Именно этот временной параметр становится центральным для предлагаемого понятия.
1.2. Дискретность политического участия
Мы выяснили, что понятие дискретности позволяет рассматривать демократию с точки зрения времени. В устойчивой демократии политическое участие является постоянной средой, тогда как при дискретной демократии оно проявляется в виде отдельных эпизодов. В определённый момент политическая система может (при)открыться: наступают выборы, стихийно возникает протест, происходит политический кризис или принимается решение, вызывающее массовую негативную реакцию. Общество мобилизуется и на короткий период получает возможность реально воздействовать на власть. После завершения кризиса пространство участия вновь сужается.
Дискретность нельзя отождествлять просто с низкой политической активностью. Общество может быть политически пассивным, сохраняя при этом полноценные институты участия. Дискретность появляется тогда, когда сама возможность реального воздействия на власть становится эпизодической и нерегулярной.
Отсюда следует принципиальное положение предлагаемой концепции: демократический акт может быть одновременно реальным и дискретным. Граждане действительно могут изменить решение власти посредством протеста, избиратель действительно может проголосовать против действующей власти, а конкурентный кандидат действительно может получить поддержку. Но если подобная возможность возникает лишь изредка — контролировано или вообще случайно — и не превращается в постоянный механизм контроля, демократия приобретает тот самый дискретный характер.
1.3. Демократия как событие
В условиях дискретной демократии последняя перестаёт быть постоянным состоянием политической системы и превращается в событие. Так выборы становятся моментом, когда власть крайне нехотя должна вынуждено обращаться к гражданам как к источнику легитимности, а протест становится моментом непосредственного давления общества на собственное государство.
Политический кризис создаёт ситуацию, при которой власть на короткое время оказывается значительно более восприимчивой к общественным требованиям. Но после завершения такого критического эпизода система вновь закрывается. Именно поэтому можно говорить о «демократии как событии», ведь событие имеет начало и конец. Оно выделяется из повседневного политического процесса и временно изменяет отношения между обществом и властью.
Если гражданин может влиять на государство перманентно, постоянно, непрерывно, демократия является средой. Если же такое влияние становится возможным преимущественно во время выборов, кризисов или протестов, демократия превращается в изолированное событие.
2. Эмпирические проявления дискретной демократии
2.1. Россия: выборы как периодическое (при)открытие закрытой политической системы
Парламентские выборы-2026 в Российской Федерации проходят в условиях существенно урезанной, крайне ограниченной политической конкуренции. Большинство оппозиционных кандидатов отстранены от участия, а либеральная и антивоенная партия «Яблоко» официально снята с выборов через формальный суд. При этом отдельные представители партии продолжают участвовать в борьбе за места в одномандатных округах.
Это позволяет рассматривать российские выборы как своего рода периодическое (при)открытие политической системы. В обычной политической жизни пространство открытой конкуренции в России значительно ограничено. Однако в период выборов власть вынуждена обращаться к гражданам как к источнику собственной легитимации. Проще говоря, речь об аккламации: от граждан требуется подтвердить, что власть — это власть.
В этом смысле выборы становятся стрессом для системы. На определённый период государство должно продемонстрировать способность слышать общество, признать наличие различных настроений и предоставить гражданам хотя бы ограниченную возможность их выразить. Однако само наличие процедуры голосования ещё не означает равенства политических возможностей. Если значительная часть альтернатив исключается ещё до момента голосования, пространство выбора оказывается структурно и институционально ограниченным.
Именно здесь проявляется дискретный характер российской политической системы. Демократический механизм не исчезает полностью, но «включается» контролировано и периодически. Он создаёт возможность выражения общественного отношения к власти, однако не превращается автоматически в постоянный механизм контроля и корректировки политического курса. Следовательно, российский случай показывает, что демократия может существовать как периодически включаемый властью механизм легитимации, не становясь постоянной характеристикой политического процесса.
2.2. Иран: право на выбор, ограниченное системой
Иран до войны с США представлял собой другую разновидность дискретной демократии. Здесь демократические и недемократические элементы институционально встроены друг в друга и органически друг друга дополняют, образуя в синтезе ту самую уникальную модель исламской республики. В стране существуют избираемые президент, парламент и Ассамблея экспертов. Однако кандидаты на выборы проходят предварительную проверку Советом стражей конституции. Последний состоит из 12 членов: шесть исламских правоведов назначаются верховным лидером (Рахбаром), ещё шесть юристов утверждаются парламентом из числа кандидатов, предложенных судебной властью — которая, в свою очередь, также назначается Рахбаром!
Совет осуществляет проверку кандидатов на выборах в парламент и Ассамблею экспертов. В результате гражданин действительно выбирает — но делает это внутри заранее сформированного пространства политических альтернатив. Именно поэтому иранский пример позволяет говорить о дискретном праве народа на выбор. Выборы существуют, они могут быть конкурентными и могут иметь реальное значение внутри допустимого политического пространства. Однако граждане не получают возможности свободно определять все параметры политического устройства. Не говоря уже о том, что верховного аятоллу население Ирана также не выбирает.
Таким образом, дискретность в иранском случае имеет не только временное, но и институциональное измерение. Гражданин регулярно получает возможность участвовать в выборах, но само пространство допустимой конкуренции заранее ограничивается институциональным дизайном политической системы.
2.3. Украина: «картонный» протест как дискретный механизм общественного воздействия
Украинский случай принципиально отличается от российского и иранского. Ограничение привычного политического участия в Украине связано, прежде всего, с полномасштабной агрессией Российской Федерации и действием режима военного положения. В этих условиях выборы не проводятся, а политическая деятельность существенно ограничена. Однако даже отсутствие выборов не означает исчезновения общественной политической субъектности. Она может проявляться через другие формы — например, через протесты.
Особенно показателен кризис вокруг антикоррупционных органов летом 2025 года. После принятия закона, расширявшего полномочия генерального прокурора в отношении НАБУ и САП, в Украине начались первые за время войны массовые митинги. Впоследствии законодательные изменения пересмотрели, а независимость НАБУ и САП была восстановлена.Этот эпизод важен именно с точки зрения дискретной демократии. В отсутствие возможности выразить отношение к власти и её решениям посредством выборов часть общества использовала протесты — вообще-то тоже ограниченные в условиях военного положения — как прямой механизм политического (воз)действия.
Важно отметить: протестующие на «картонном Майдане» не могут автоматически рассматриваться как выражение позиции всего общества. Группа активистов, близких к грантовым и антикоррупционным кругам, и большинство населения — не одно и то же. Однако политически значимым является сам факт того, что организованная часть общества смогла оказать прямое влияние на государственное решение в сторону его отмены/изменения.
Аналогичный эпизод произошёл летом 2026 года, когда общественные протесты привели к масштабным изменениям в военно-политическом руководстве Украины. Так, протестующие добились увольнения главнокомандующего ВСУ — и это в воюющей стране! Однако власть удовлетворила их требования лишь наполовину, ведь экс-министр обороны Фёдоров так и не был возвращён на свою должность. Тем не менее, ключевой вывод таков: в условиях отсутствия выборов и прочей легальной политической активности общественное давление через протест стало главным каналом политической обратной связи.
3. Дискретная демократия и схожие политологические концепции
Наиболее близким к дискретной демократии является понятие имитационной демократии. Однако эти концепции описывают разные стороны политической системы. Имитация указывает прежде всего на разрыв между формальными демократическими институтами и их фактическим содержанием. Дискретность отвечает на другой вопрос: как часто и в какие моменты эти институты реально позволяют обществу воздействовать на власть.
Поэтому демократический акт, как мы уже обозначили выше, может быть одновременно реальным и дискретным. Например, протест способен действительно привести к изменению решения правительства. Это не обязательно означает имитацию демократии. Но если общество способно добиться изменения решения только в редкие моменты массовой мобилизации, такая демократия остаётся дискретной.
Сходство существует и с концепцией постдемократии Колина Крауча. В классической работе Post-Democracy Крауч анализировал ослабление массового политического участия и усиление влияния политических и экономических элит. Однако постдемократия и дискретная демократия акцентируют разные стороны политического процесса. Постдемократия прежде всего описывает изменение самой сути демократии (уход от содержания в сторону формы и ритуала) и изменение балансов между обществом, элитами и институтами. Дискретная же демократия обращает внимание на ритм и частоту политического участия, отвечает на вопрос, какова временная структура доступа общества к политическому (воз)действию.
От нелиберальной демократии дискретную также следует отличать. Нелиберальность связана, как ясно из названия, с ограничением либеральных принципов, прав меньшинств, независимости институтов и механизмов сдерживания власти. Дискретность же описывает периодичность и устойчивость общественного участия.
Наконец, может существовать и связь дискретной демократии с концепцией делегативной демократии Гильермо О’Доннелла. В своей классической работе 1994 года О’Доннелл описывал режимы, в которых президент и парламент избираются демократически, но механизмы последующей подотчётности власти остаются слабыми, а власть постепенно наделяется сверхполномочиями без обратной связи. И да, делегативная демократия может иметь дискретный характер, если гражданское участие фактически концентрируется вокруг момента выборов, после чего избранная власть получает огромное пространство для самостоятельных действий без оглядки на общество.
Однако дискретная демократия, на наш взгляд, всё же шире. Она в принципе не требует президентской или парламентской формы правления. Более того: она может проявляться даже в условиях, когда выборы временно отсутствуют. То есть дискретность демократии целесообразно рассматривать как самостоятельное терминологическое и аналитическое измерение, которое при этом способно накладываться на различные типы политических режимов.
4. Теоретическая модель дискретной демократии
Для анализа дискретной демократии можно выделить несколько взаимосвязанных параметров.
Первым является частота «политических окон». Если граждане располагают постоянными каналами влияния, степень дискретности ниже. Если такие возможности возникают только во время выборов, кризисов или массовых протестов, дискретность возрастает.
Второй параметр — продолжительность «политического окна». Электоральная кампания может создавать пространство участия на несколько месяцев, а протест способен изменить политическую ситуацию за несколько дней.
Третий параметр — широта допустимой конкуренции. Пример довоенного Ирана показывает, что политическое участие может быть вполне регулярным, но пространство выбора заранее ограничиваться институциональными фильтрами.
Четвёртый параметр — результативность участия. Сам факт голосования или проведения митинга ещё не означает высокой политической субъектности, не тождественен влиянию. Важен вопрос о том, способно ли участие изменить решение власти или повлиять на них.
Пятый параметр — социальная концентрация участия. В условиях дискретной демократии очень небольшая, но хорошо организованная и мотивированная группа может получить кратно большее политическое влияние, чем пассивное большинство. Тем не менее, это влияние было и остаётся временным и спорадическим.
Наконец, необходимо учитывать степень институционализации политического участия. Чем больше политическое воздействие зависит от исключительных обстоятельств кризиса, тем выше степень дискретности.
На основе вышесказанного дискретную демократию можно представить как сочетание четырёх чередующихся состояний: политической закрытости, возникновения «окна участия», кратковременной мобилизации и последующего возвращения к закрытости и крайне ограниченному либо полностью отсутствующему участию. Именно повторяемость этой последовательности превращает отдельные эпизоды в устойчивую характеристику политического режима.
5. Парадокс дискретной демократии
Главный парадокс дискретной демократии заключается в том, что политическая система может выглядеть стабильной именно потому, что общественное участие ограничено. Но отсутствие протестов не обязательно означает отсутствие недовольства, а отсутствие политической конкуренции — отсутствие альтернативных взглядов. Если общество долгое время не имеет возможности воздействовать на власть, политическое напряжение накапливается, а затем прорывается, становясь для власти неожиданностью. Однако такая «неожиданность» подобна снегу зимой.
Именно поэтому открытие даже небольшого «политического окна» способно привести к непропорционально сильной социальной мобилизации. В этом заключается особенность дискретной демократии: чем реже общество имеет возможность быть услышанным, тем более масштабным и взрывоопасным может стать каждый момент, когда власть будет вынуждена его услышать.
Выборы в контролируемой политической системе могут становиться важным каналом выражения недовольства. Протест в условиях войны может временно и ограниченно компенсировать отсутствие выборов. Ограниченная конкуренция может давать гражданам возможность влиять на отдельные направления политики, не позволяя при этом поставить под вопрос фундаментальные основы системы. Во всех этих случаях демократия существует не как постоянная политическая среда, а как событие. Во всех этих случаях демократия не непрерывна, а дискретна.
6. Заключение
Подводя итоги, концепция дискретной демократии позволяет дополнить традиционный анализ политических режимов темпоральным измерением. Для понимания характера демократии недостаточно установить наличие выборов, парламента или иных формальных институтов. Необходимо также определить, насколько непрерывно граждане способны пользоваться своими политическими правами и превращать участие в реальное воздействие на государственные решения.
Дискретная демократия возникает там, где эта связь между социумом и властью становится прерывистой. Она возникает, когда умирает классическая публичная политика как пространство непрерывного диалога между государством и обществом. Граждане получают возможность влиять на государство не как постоянно действующий политический субъект, а преимущественно в отдельные моменты — во время выборов, кризисов, протестов или других политических событий.
Поэтому дискретная демократия не должна восприниматься как ещё одно название для авторитаризма, имитационной демократии, постдемократии, etc. Это скорее характеристика ритма отношений между обществом и государством. В полноценной демократии гражданин остаётся субъектом политики и после завершения выборов. В дискретной же демократии он может становиться субъектом лишь на определённый короткий период, после чего вновь превращается в лучшем случае в наблюдателя, а в худшем — и вовсе в объект.
Отсюда следует основное определение предлагаемого понятия: дискретная демократия — это такая конфигурация политического режима, при которой общество получает реальную возможность воздействовать на власть не как постоянно действующий субъект, а преимущественно в отдельных, ограниченных темпорально или институционально моментах.
Таким образом, центральный вопрос дискретной демократии заключается не только в том, есть ли у народа голос, но и в том, как часто власти приходится его слышать. Именно промежуток между возможностью общества говорить и необходимостью власти слушать составляет то пространство, в котором возникает феномен дискретной демократии.
Никита Трачук, политолог УИП, специально для Украинского Института Политики
