Первое заседание Глобального механизма ООН по ИКТ: Китай предлагает новые правила киберуправления.

С 20 по 24 июля 2026 года в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке состоялось знаковое событие в сфере цифровой дипломатии — первое пленарное заседание постоянного Глобального механизма по развитию информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в контексте международной безопасности и содействия ответственному поведению государств в использовании ИКТ (1). Этот раунд переговоров официально завершил эпоху временных мандатов Рабочих групп открытого состава (РГОС) и закрепил постоянный международный формат под эгидой ООН.

Фактически в июле 2026 года завершился первый год существования Постоянного механизма ООН по глобальной кибербезопасности, решение о создании которого было согласовано в июле 2025 года. До этого более 20 лет межгосударственный диалог по обеспечению международной кибербезопасности и выработке правил поведения в цифровой сфере вёлся через временные и сменяющие друг друга Группы правительственных экспертов (ГПЭ, создавались с 2001–2004 гг. в закрытом формате для 15–25 стран) и Рабочие группы открытого состава (РГОС, запущены с 2018–2019 гг. как открытый формат для всех 193 государств ООН) Глобальный механизм ООН по безопасности в сфере ИКТ был согласован в июле 2025 года на итоговой сессии Рабочей открытой группы ООН, официально учреждён резолюцией Генассамблеи ООН в конце декабря 2025 года и начал работу в марте 2026 года как первый постоянный переговорный форум для всех 193 стран (2).

Глобальный механизм ООН будет работать в нескольких форматах. Очные пленарные заседания планируется проводить ежегодно в рамках каждого двухгодичного цикла. Основными направлениями работы станут анализ существующих и потенциальных угроз, применение международного права в сфере ИКТ, нормы ответственного поведения государств, меры укрепления доверия и наращивание потенциала, прежде всего развивающихся стран. Каждые пять лет будет проводиться обзорная конференция для оценки достигнутого прогресса и определения дальнейших направлений работы, а при необходимости — межсессионные встречи. Неправительственные организации со статусом ЭКОСОК (имеющие консультативный статус при Экономическом и Социальном Совете ООН) смогут проходить аккредитацию для участия в пленарных заседаниях и обзорных конференциях. Другие заинтересованные стороны будут допускаться на основе принципа отсутствия возражений. Правовой основой Механизма стала резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/80/16 (3), одобрившая итоговый доклад Рабочей группы открытого состава A/80/257 (4), в котором закреплены его структура и основные направления деятельности.

Совокупность существующих соглашений формирует рамочную концепцию ответственного поведения государств в киберпространстве. Её иногда обозначают термином acquis communautaire, заимствованным из практики Европейского Союза, где он означает совокупность общих норм, прав и обязанностей, принятых всеми государствами-членами. Однако применительно к международной кибербезопасности содержание этого свода договорённостей всё ещё не имеет единого и чётко определённого очертания (2). В его основу входят доклады Группы правительственных экспертов ООН 2010 года (5), 2013 года (6), 2015 года (7) и 2021 года (8), а также итоговый доклад Рабочей группы открытого состава за 2021–2025 годы (9).

Для более предметной и практической работы созданы две постоянные тематические группы (10). Первая группа будет заниматься конкретными угрозами и проблемами международной ИКТ-безопасности, опираясь на основные направления рамочной концепции ответственного поведения государств. Её работа должна способствовать формированию открытой, безопасной, стабильной, доступной, мирной и совместимой ИКТ-среды и предусматривает участие технических экспертов и других заинтересованных сторон. Вторая группа сосредоточится на наращивании потенциала государств в сфере ИКТ-безопасности, включая обмен опытом, выявление потребностей, техническую помощь и обучение, с участием профильных экспертов, практиков и других заинтересованных сторон. Первые заседания обеих групп запланированы на 7–11 декабря 2026 года.

Одним из наиболее спорных вопросов при запуске Глобального механизма стал порядок назначения со-координаторов двух специализированных тематических групп. Эти должности имеют существенное влияние, поскольку со-координаторы будут направлять дискуссии, участвовать в формировании повестки и передавать рекомендации групп пленарному заседанию.

Подход, предложенный Председателем Глобального механизма Эгрисельдой Арасели Гонсалес Лопес (11), предусматривает назначение ею по два со-координатора для каждой группы — по одному представителю развитых и развивающихся стран — с учётом географического баланса и профессиональной компетентности. Такой подход поддерживают широкая коалиция государств, включая ЕС, который выступил от имени своих государств-членов и ряда стран-партнёров, таких как Франция, Германия, Австралия, Великобритания, Нидерланды, Швейцария, Япония, Египет, Сенегал, Нигерия, Малайзия, Молдова и другие.

Китай, РФ, Иран, Беларусь, Никарагуа и Куба предлагают утверждать кандидатуры со-координаторов консенсусом государств-участников. Таким образом, разногласия касаются выбора между назначением со-координаторов председателем и их коллективным утверждением всеми государствами (2).

Наряду с организационными вопросами, первое пленарное заседание Глобального механизма ООН по безопасности в сфере ИКТ стало площадкой для представления государствами собственных подходов к будущему международному регулированию киберпространства. На этом фоне особого внимания заслуживает инициатива Китая, который одним из первых попытался наполнить новый постоянный формат содержательной повесткой и предложил собственное видение принципов глобального цифрового управления.

Китайская делегация на заседании представила документ, посвящённый принципам цифрового суверенитета и глобального киберуправления в эпоху искусственного интеллекта. Представленный Пекином «Позиционный документ Китая по глобальному управлению киберпространством в эпоху цифрового интеллекта» (12) отражает долгосрочную стратегию КНР, направленную на переформатирование и упорядочивание правил игры в глобальном технологическом пространстве.

КНР формулирует три основных блока предложений: соблюдение международного права и предотвращение киберконфликтов; защита цифрового суверенитета и равного доступа к технологиям; формирование многосторонней системы управления новыми технологическими рисками.

1.Соблюдение международных правил и сохранение мира и стабильности.

Исходной точкой китайского подхода становится рост конфликтности цифровой среды. Развитие искусственного интеллекта и других новых технологий, по оценке Пекина, «усилило риски кибербезопасности, снизив порог кибератак и конфликтов между странами», а разрыв технологических и производственных цепочек приблизил цифровой мир к «разделению и беспорядку».

Китай предлагает полностью распространить принципы международного права на цифровую сферу: «Киберпространство — это продолжение реального мира. Все страны должны соблюдать цели и принципы Устава ООН в киберпространстве, в частности принципы неприменения силы или угрозы силой, мирного урегулирования споров и невмешательства во внутренние дела» - говорится в документе.

Пекин рассматривает киберпространство как ещё одну сферу межгосударственных отношений, где должны действовать те же правовые ограничения, что и в мире в целом. При этом документ пока не устанавливает критериев, по которым кибератака может быть признана применением силы или актом агрессии. Определение этих критериев, по-видимому, переносится на последующие международные переговоры.

Особое внимание уделено защите критической инфраструктуры. Китай предлагает сформировать перечень объектов, которые должны быть защищены от кибератак.

«Страны не должны использовать киберсредства для нанесения ущерба критически важной инфраструктуре других стран, особенно критически важной информационной инфраструктуре, такой как энергетика, транспорт, охрана водных ресурсов, финансы, государственные услуги, электронное правительство и оборонные науки, и технологии, жизненно важные для национального благополучия и общественных интересов».

2.Уважение цифрового суверенитета и содействие развитию для всех.

Второй блок строится вокруг центрального для Китая принципа цифрового суверенитета: «Страны должны уважать цифровой суверенитет друг друга, и каждая из них имеет право самостоятельно выбирать пути развития цифровых интеллектуальных технологий, включая ИИ, а также самостоятельно выбирать технологии, продукты и услуги ИИ с учётом своих национальных условий. Ни одна страна не должна быть вынуждена занимать чью-либо сторону».

Эта формула закрепляет право государства самостоятельно регулировать национальное информационное пространство, данные и цифровую инфраструктуру. Одновременно она отражает сопротивление Китая разделению мира на конкурирующие американскую и китайскую технологические экосистемы. Пекин выступает против давления на третьи страны с целью заставить их отказаться от китайского оборудования, программного обеспечения и систем искусственного интеллекта.

Та же позиция раскрывается в критике политики технологических ограничений: «Важно воздерживаться от чрезмерной секьюритизации, стремления к технологической монополии или исключающим соглашениям, а также стремления к цифровой интеллектуальной гегемонии, обусловленного собственными национальными приоритетами».

За этой формулировкой просматривается неприятие американского экспортного контроля, ограничений на поставки Китаю передовых полупроводников и вытеснения китайских компаний с международных рынков под предлогом национальной безопасности. В качестве альтернативы Пекин предлагает сохранять глобальные цифровые и технологические цепочки поставок «открытыми, безопасными и стабильными», а также укреплять технологический потенциал развивающихся стран. Такая позиция позволяет Китаю одновременно защищать собственные производственные интересы и представлять себя проводником интересов Глобального Юга, заинтересованного в доступных технологиях без требования геополитического выбора.

3. Поддержание многосторонности и эффективное устранение рисков.

Третий блок определяет предлагаемую Китаем архитектуру глобального киберуправления: «Важно найти баланс между развитием и безопасностью, поддерживать ведущую роль правительств и участие всех заинтересованных сторон, а также работать над созданием многосторонней, демократической и прозрачной глобальной системы управления Интернетом».

Ключевая роль в этой системе должна принадлежать государствам, тогда как бизнес, технологические корпорации и экспертное сообщество рассматриваются как участники, а не самостоятельные центры принятия решений: «Государственное управление не должно заменяться управлением частного сектора, международное управление не должно заменяться управлением узкого круга, и ни одна страна не должна односторонне навязывать правила другим».

Китай так же выступает против ситуации, при которой правила цифровой среды устанавливаются крупнейшими западными технологическими компаниями или ограниченной группой государств. Перенос переговоров в систему ООН позволяет Пекину опираться на принцип суверенного равенства всех 193 стран и поддержку значительной части Глобального Юга.

Наиболее конкретное предложение касается регулирования искусственного интеллекта: «Страны должны способствовать созданию глобальных стандартов и систем тестирования и оценки уровней риска крупных моделей ИИ, а также обеспечить, чтобы ИИ стал новым щитом для кибербезопасности, а не новым инструментом для одностороннего стремления к гегемонии».

Китай предлагает перейти от общих деклараций к международной стандартизации безопасности крупных моделей ИИ. Вместе с тем документ пока не определяет, кто должен проводить тестирование и насколько обязательными будут его результаты.

Дополнительным направлением становится регулирование трансграничных потоков данных: «Важно усилить трансграничное сотрудничество в области данных, содействовать трансграничным потокам данных, разработать глобальные принципы и нормы их регулирования, а также обеспечить безопасность данных всех стран».

Пекин стремится совместить открытость мировой цифровой экономики с правом государств контролировать национальные данные. Это означает поиск международного компромисса между свободным перемещением информации и принципом цифрового суверенитета.

В заключительной части Китай заявляет о готовности использовать Глобальный механизм ООН для «построения более справедливого, равноправного и эффективного международного порядка в киберпространстве». В целом документ продвигает государственно-центричную модель цифрового управления, основанную на ведущей роли ООН, суверенном равенстве стран и ограничении влияния отдельных государств и технологических корпораций. Одновременно Пекин защищает и собственные стратегические интересы: сохранение глобальных цепочек поставок, противодействие технологическому сдерживанию, доступ китайских компаний к международным рынкам и участие КНР в формировании будущих правил цифровой эпохи.

В целом китайский документ задаёт правильное направление дискуссии: цифровая среда нуждается в более ясных международных правилах, а их разработка должна происходить на универсальной площадке с участием развитых и развивающихся стран. Китай одним из первых после запуска Постоянного механизма ООН предложил целостное видение будущего цифрового порядка, объединив в одной концепции применение международного права, защиту критической инфраструктуры, цифровой суверенитет, регулирование искусственного интеллекта, трансграничные потоки данных и доступ развивающихся стран к технологиям.

Актуальность этой инициативы подтверждается оценками, представленными непосредственно на первом пленарном заседании Глобального механизма ООН по безопасности в сфере ИКТ. Международный комитет Красного Креста (13) сообщил, что современные кибероперации уже приводят к перебоям в электро- и водоснабжении, работе транспорта, банковской системы и производстве продовольствия, затрагивают медицинские и гуманитарные организации. Международный комитет Красного Креста отдельно предупредил, что применение искусственного интеллекта увеличивает скорость, масштаб и потенциальный ущерб киберопераций, создавая риски поражения гражданской инфраструктуры.

Европейские данные также свидетельствуют об усложнении угроз. Согласно опубликованному в апреле 2026 года докладу CERT-EU о киберугрозах за 2025 год (14), число выявленных субъектов, осуществлявших вредоносную деятельность против учреждений ЕС и связанных с ними организаций, увеличилось со 110 в 2024 году до 174 в 2025 году. CERT-EU зафиксировала атаки на 198 программных продуктов против 110 годом ранее, а также рост использования искусственного интеллекта для клонирования голоса, персонализированного фишинга и создания дипфейков. В одном из выявленных случаев автономная агентная система ИИ использовалась для атак на 30 организаций из различных отраслей. Эти данные показывают, что существующая система регулирования развивается медленнее самих технологий и способов их вредоносного применения.

Практическая ценность китайской инициативы заключается в попытке перевести дискуссию от общей фиксации угроз к формированию целостной системы международного регулирования. Но следующим этапом должна стать более детальная правовая и техническая разработка предложенных принципов. Прежде всего, например, необходимо чётко согласовать такие определения как: кибератаки, киберагрессии, критической инфраструктуры, цифрового суверенитета, чрезмерной секьюритизации и технологической гегемонии. Поскольку без единых критериев оценки влиятельные государства смогут свободно квалифицировать сходные действия: операцию против собственной инфраструктуры рассматривать как акт агрессии, а сопоставимое воздействие на другую страну — как допустимую меру безопасности или ответную операцию.

Необходимы также согласованные механизмы установления источника кибератаки, проверки доказательств и определения ответственности государств за деятельность, связанных с ними либо находящихся на их территории негосударственных групп. Без единых правил определения виновной стороны обвинения в кибератаках могут становиться инструментом политического давления, а отдельные государства могут получить возможность отрицать собственную причастность и возлагать ответственность на своих конкурентов на основании закрытой или непроверяемой информации.

Отдельной конкретизации требуют границы защиты критической инфраструктуры. Включение в эту категорию оборонной науки и промышленности поднимает вопрос о предприятиях двойного назначения, одновременно обслуживающих гражданские и военные потребности. Будущие правила должны чётко определить, какие объекты пользуются особой защитой, при каких условиях она сохраняется, как оценивается косвенный ущерб гражданскому населению и где проходит граница между кибероперацией, диверсией и применением силы.

Принцип цифрового суверенитета также необходимо чётко согласовать со свободным обменом данными, открытостью интернета и международными обязательствами в области прав человека. Государства вправе защищать свою информационную инфраструктуру и национальные данные, однако границы такого контроля должны быть понятными и едиными для всех. Иначе цифровой суверенитет можно будет использовать для оправдания практически любых ограничений в интернете.

Для оценки рисков крупных моделей ИИ необходимы единые и измеримые критерии: кто проводит тестирование, какие данные должны раскрывать разработчики и как можно обжаловать принятое решение. Важно, чтобы требования безопасности не использовались для вытеснения конкурирующих технологий и ограничения доступа отдельных стран к цифровому развитию. Поэтому понятия «гегемония», «чрезмерная секьюритизация» и «исключающие соглашения» требуют точных определений, позволяющих отделить необходимые меры безопасности от политически мотивированного технологического давления.

Таким образом, Китай своевременно ставит вопрос об упорядочивании цифрового пространства, в котором уже формируется опасный разрыв между технологическими возможностями и международными правилами. Реализация китайской инициативы требует соблюдения очень тонкой грани между защитой цифрового суверенитета и сохранением открытости интернета, обеспечением государственной безопасности и соблюдением прав человека, регулированием технологий и сохранением свободной конкуренции. При наличии точных определений, прозрачных процедур проверки и универсально применимых норм эта инициатива способна стать практической основой для работы Глобального механизма ООН, а также действенным инструментом реализации международного права и защиты прав человека в цифровой среде. и одновременно ограничить возможности двойного толкования правил наиболее влиятельными участниками международной системы. Если же ключевые положения останутся недостаточно конкретными и юридически проработанными, новые нормы могут стать инструментом политических манипуляций и продвижения технологических интересов отдельных крупнейших глобальных акторов.

 

 

Красовская Оксана, политический аналитик Украинского Института Политики

 

 

Список источников.

 

1. First substantive session of the UN Global Mechanism on cybersecurity. https://dig.watch/event/first-substantive-session-of-the-un-global-mechanism-on-cybersecurity

2. UN Global Mechanism on ICT security. https://dig.watch/processes/un-gge

3. Resolution adopted by the General Assembly on 1 December 2025. https://docs.un.org/en/A/RES/80/16

4. Developments in the field of information and telecommunications in the context of international security https://docs.un.org/en/A/80/257

5. Group of Governmental Experts on Developments in the Field of Information and Telecommunications in the Context of International Security. https://docs.un.org/en/A/65/201

6. 2013 UN GGE report (A/68/98). https://dig.watch/resource/un-gge-report-2013-a689

7. 2015 UN GGE – Report of the group of governmental experts on developments in the field of information and telecommunications in the context of international security (A/70/174) https://dig.watch/resource/un-gge-report-2015-a70174

8. UN GGE 2021 report. https://dig.watch/resource/un-gge-2021-report

9. UN OEWG 2021-2025 Final Report. https://dig.watch/resource/oewg-report-2021-2025

10. Global Mechanism on ICTs in the Context of International Security — Dedicated Thematic Groups. https://meetings.unoda.org/meeting/76829

11. Chair’s Non-Paper: Organization of Work of the Dedicated Thematic Groups of the Global Mechanism. https://docs-library.unoda.org/Global_Mechanism_on_ICTs_in_the_Context_of_International_Security_-Plenary_%282026%29/2026.06.08_GMech05_Letter_from_the_Chair._Non-paper_DTGs._Townhall_consultation.pdf?utm_source=chatgpt.com

12. China’s Position Paper on Global Cyber Governance In the Digital Intelligent Age. https://www.fmprc.gov.cn/eng/wjb/zzjg_663340/jks_665232/kjlc_665236/qtwt_665250/202607/t20260722_11989699.html

13. (4th meeting) Plenary Session, Global Mechanism on ICTs in the Context of International Security (20-24 July). https://transcripts.un.org/en/asset/k14/k14hbvhuvt?utm_source=chatgpt.com

14. Threat Landscape Report 2025: A Year in Review. https://cert.europa.eu/blog/threat-landscape-report-2025?utm_source=chatgpt.com