В России вновь заговорили об использовании ядерного оружия — и вновь по поводу, которого на самом деле не существует. 30 сентября посольство РФ в Ирландии внезапно сообщило о «имеющейся информации» о якобы готовящейся воздушной и морской блокаде Калининграда со стороны НАТО. Сразу же прямо было сказано, что в таком случае следует ожидать ядерных ударов по Европе. Далее события пошли по знакомому сценарию: официальная дипломатическая нота НАТО, шквал публикаций в СМИ, заявления Лаврова о «очень короткой» войне с Европой — и, наконец, выступление Путина на «Валдае», где кремлевский диктатор вновь угрожал ядерной «дубинкой».
Повод, как это обычно бывает, совершенно вымышленный: НАТО явно не готовило никакой блокады и вряд ли вообще когда-нибудь решилось бы на такой шаг, учитывая полную аморфность, слабость и политическую несостоятельность Альянса. Но дело даже не в поводе, реальном или формальном. Дело в том, что Кремль вновь разыграл ядерную карту и вновь заставил мир говорить об эскалации и опасности прямого конфликта.
Зачем всё это России и действительно ли она готова нажать «большую красную кнопку»? Политический обозреватель UA.News Никита Трачук вместе с экспертами разбирался в этом вопросе.
Что произошло: хроника нескольких «ядерных» дней
Все началось с поста посольства РФ в Ирландии — учреждения, которое, мягко говоря, точно не принимает решений в контексте российской внешней политики. Дипломаты вдруг заговорили о якобы имеющейся у них «информации» о потенциальной блокаде Калининграда со стороны НАТО — и пригрозили применением «всего арсенала, включая ядерное оружие», если анклав попытаются изолировать.
Откуда взялась эта «информация» и насколько она достоверна, никто не объяснил. Ни одна страна Альянса не делала никаких заявлений, указывающих на подготовку блокады. Вообще НАТО за все годы полномасштабной войны в Украине ни разу не решилось на шаг, который можно было бы хотя бы отдаленно истолковать как прямую угрозу России. Альянс панически боится раздражать Кремль и до сих пор не предоставил Украине оружия в тех объемах, которые реально были нужны. Идея морской или воздушной блокады российского эксклава выглядит откровенно фантастической.
Дальше — больше. Москва направила НАТО дипломатическую ноту, в которой обвинила Альянс в «опасном курсе», несущем «высокий риск развязывания прямого вооруженного конфликта», и предупредила о возможности «российских ударов по центрам принятия решений в странах-членах НАТО». Параллельно в российских государственных СМИ прокатилась волна материалов о «красных линиях», «терпении Москвы» и «неизбежном ответе».
Апофеозом стало выступление Путина на Валдае 1 октября. Формально он заявил, что Россия не планирует нападать на Европу и выступает за мирное сосуществование. Но тут же отдельно упомянул Калининград: если, мол, речь идет о нападении на Россию (на Калининград или любые другие территории), то вопрос о применении всего имеющегося оружия является «неизбежным» и немедленно встанет на повестку дня. Путин также подчеркнул, что в случае масштабного противостояния России пришлось бы иметь дело с НАТО, которое он назвал противником, «вдвое превосходящим нас по размерам», и что в этой борьбе Москва использует «конкурентные преимущества» — намекая, разумеется, именно на ядерный арсенал. Отдельно кремлевский лидер говорил о «роковой точке невозврата» и о том, что «нельзя исходить из предположения, будто ядерное оружие никогда не будет применено».
То есть за несколько дней Россия прошла полный цикл шантажа оружием массового поражения: формальный повод — дипломатическая нота — шумиха в СМИ — личные заявления Путина. И всё это вокруг «блокады Калининграда», которой просто не существует.
Зачем РФ ядерная риторика: ритуал, который повторяется регулярно
Ядерный шантаж для современной России — это уже в какой-то мере рутинный инструмент политики. После окончания холодной войны казалось, что ядерное оружие превратилось в чисто церемониальный атрибут великих держав, нечто вроде музейного экспоната в арсенале международной политики. Февраль 2022 года разрушил эту иллюзию: за несколько дней до полномасштабного вторжения в Украину Путин провел совещание с руководством Минобороны, после чего российские ядерные силы были переведены в особый режим боевого дежурства. Москва давала понять: любое вмешательство Запада в «украинский конфликт» может спровоцировать ядерный удар. С тех пор эта риторика только усиливалась. Прямые ядерные угрозы всем, кому не лень, стали постоянным элементом российского политического ландшафта и перманентной темой в эфирах пропагандистов.
Отдельную и чрезвычайно тревожную роль в этом «ренессансе» ядерной риторики играют российские псевдоинтеллектуалы — люди с серьёзными научными степенями, которые легитимизируют идею применения ядерного оружия. Сергей Караганов, Александр Дугин, Дмитрий Суслов и другие представляют удары оружием массового уничтожения как «священную битву» и «окончательный аргумент России», а некоторые из них приводят в обоснование даже библейские и эсхатологические мотивы. Комментировать или хотя бы просто слушать это всерьёз человеку со здоровой психикой абсолютно невозможно.
Цикличность этой риторики также показательна. Примерно два-три раза в год в информационном пространстве РФ запускается волна «прогрева» ядерной темы. Пропагандисты начинают синхронно говорить о том, что «красные линии» пересечены, что «терпение Москвы не безгранично», что «ядерная дубинка» — это не метафора, а вполне реальный инструмент достижения целей, и так далее. Иногда Путин лично подтверждает это, как это и произошло вчера на «Валдае». Затем волна внезапно спадает, словно её и не было.
Цель этих безответственных действий многогранна. Во-первых, она направлена на Запад: напугать европейцев, посеять раздор в НАТО, демотивировать тех, кто больше всего боится эскалации. Во-вторых, она рассчитана на внутреннюю аудиторию, создавая образ России как «осажденной крепости» с «последним аргументом» в руке. В-третьих, она является инструментом давления в любых будущих переговорах: Москва хорошо понимает, что одна только принадлежность к «ядерному клубу» придает ей такой вес, которого не даст ни одно другое оружие. Мир постоянно вынужден реагировать на это с той или иной степенью паники — а значит, цель каждый раз достигается.
Может
ли РФ нанести ядерный удар: метафора ружья на стене
Ответа на этот вопрос никто не знает. Экспертное сообщество делится буквально пополам. Одни говорят, что может — и рано или поздно нанесет удар, а потому не стоит доводить дело до этого. Другие же — и это мнение почему-то особенно популярно в Украине — уверены, что всё это блеф и никто никогда не нажмёт кнопку.
Сложно сказать, кто на самом деле прав. И вообще ужасно, что такая тема в принципе обсуждается публично в экспертной и аналитической среде. Но в одном Путин, как ни странно, точно прав: он метко цитирует выдающегося русского писателя Антона Чехова и его фразу о «ружье на стене» (которая в оригинале звучала не совсем так, но никакой роли это не играет). Суть в том, что если в первом акте театральной постановки ружье уже висит на стене, если его к тому же постоянно полируют, указывают на него, кивают в его сторону и заглядываются на него — то в финальном акте рано или поздно оно всё-таки выстрелит, поскольку соблазн слишком велик. И лучше, конечно же, до этого не доводить.
Проблема в том, что сама возможность ядерного удара, даже если она и остается гипотетической, уже меняет поведение международного сообщества. США дистанцируются, Европа боится, НАТО колеблется, а Украина круглосуточно страдает от обстрелов и разрушений. Каждая новая волна ядерной риторики делает эту ситуацию ещё более неуправляемой. Ядерный шантаж работает, и порождаемые им страх, неопределённость и тревога — вот это и есть настоящее оружие Кремля.
Другая сторона проблемы — нормализация того, что никогда не должно стать нормой. Чем дольше тема применения оружия массового поражения остается на повестке дня, чем чаще о ней говорят серьезные люди с серьезными лицами, тем больше она перестает быть абсолютным табу. Все меньше становится предохранителей, удерживающих мир от катастрофы. Это напоминает лестницу в бездну, в которой планомерно выкручивают одну опору за другой.
Мнения экспертов
Политолог, директор Украинского института политики Руслан Бортник считает, что заявления Путина — это, безусловно, завуалированная угроза. Особенно учитывая тот факт, что это говорит лидер государства с крупнейшим ядерным арсеналом в мире.
«Конечно, Россия пытается преподнести эту риторику не как агрессивный шаг — поэтому они говорят о том, что ядерное оружие может быть применено только в случае нападения на Калининград или на другие территории России. Но мы с вами прекрасно знаем, что такое «нападение» с российской точки зрения. Россия, например, обвиняла Украину в «нападении» на Донбасс. И это было формальным поводом для российского вторжения в 2022 году. Поэтому всё это оформлено под оборонную и защитную риторику, но это завуалированная угроза применения ядерного оружия в случае дальнейшего втягивания западных стран — особенно европейских — в украино-российскую войну. Именно так это и нужно воспринимать. Россия пытается запугать часть стран европейского фланга НАТО, повлиять на их общественное мнение, на общества, которые не хотят войны — ну и проверить их реакцию. Будут ли они идти на максимально высокий уровень эскалации с РФ или, наоборот, начнут отступать, и тогда их можно будет подталкивать к другим уступкам: например, к уступкам по Украине или по другим вопросам», — отметил Руслан Бортник.
Военный эксперт Олег Жданов уверен: чем больше ядерных угроз раздается со стороны РФ — тем больше шансов, что дела у них идут очень и очень плохо. Россия вспоминает об оружии массового поражения только тогда, когда у неё что-то не получается.
«Это блеф. Они пытаются запугать: мол, у нас есть ядерная дубинка, и мы ею размахиваем. Но ядерное оружие — это, если хотите, как бы некая реликвия или священный Грааль. Потому что пока оно не применяется, оно остаётся оружием сдерживания. Как только его применят — всё. Вооружённые конфликты с применением оружия массового поражения будут возникать где угодно. Все начнут это делать, и бомба перестанет быть чем-то особенным. Поэтому я не думаю, что Путин готов пойти против всего мира. Тот же Китай категорически против этого и неоднократно давал это понять. И в конце концов, ветер при применении ядерного оружия всё равно подует в сторону Российской Федерации. Они тоже не останутся без радиоактивного облака в случае применения этих ракет. Поэтому, как только они достают эту дубинку — я понимаю, что дела у них идут очень плохо», — считает Олег Жданов.
Подводя итог, «калининградские угрозы» РФ и Путина — это классический пример российской стратегии ядерного шантажа: выдуманный повод, синхронные заявления, официальная нота и, как «вишенка на торте», личные угрозы от главы РФ. Цель здесь не только напугать Запад, но и напомнить миру, что у России есть «последний аргумент» и она готова его использовать.
В политтехнологиях и международных отношениях это известно как классическая «стратегия безумца», или madman theory. Суть метода заключается в том, чтобы продемонстрировать: тот или иной политический актор — например, лидер страны — абсолютно иррационален, непредсказуем и «не в себе», он готов пойти на любые меры вплоть до развязывания ядерной войны в случае, если его спровоцируют. А потому лучше его не провоцировать, не трогать и вообще, возможно, пойти на уступки. В конце концов, никто же не хочет коллективно погибнуть в огне атомных взрывов из-за Украины или вообще какого-то Калининграда, не так ли? Именно так просто и эффективно работает данная стратегия, именно на это она и рассчитана.
И хотя вероятность реального ядерного удара остается низкой, она не равна нулю. А это означает, что мир не может позволить себе игнорировать эту угрозу. Единственный выход — немедленная деэскалация со всех сторон, потому что русское ружьё уже давно висит на стене. Вопрос в том, сможет ли мир сделать так, чтобы оно никогда не выстрелило.
