Последние дни ознаменовались очередным резким обострением отношений между Киевом и Будапештом. Поводом для дискуссий стали неоднозначные высказывания президента Владимира Зеленского в адрес венгерского руководства, в частности ироничные замечания о «телефонных звонках» от украинских военных, которые вызвали возмущение даже у лидеров венгерской оппозиции. На фоне этого дипломатического спора Украина 5 марта 2026 года обвинила Венгрию в задержании семи сотрудников государственного «Ощадбанка», которые перевозили деньги и золото между Австрией и Украиной, а также в захвате двух инкассаторских автомобилей. По данным банка, в машинах находились 40 млн долларов США, 35 млн евро и 9 кг золота. Украинские дипломаты и Нацбанк требуют срочного объяснения и освобождения сотрудников. Все это происходит на фоне приближения парламентских выборов в Венгрии, где «украинский вопрос» становится одним из главных инструментов предвыборной борьбы.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать данную ситуацию известного украинского политолога, директора Украинского института политики Руслана Бортника, задав вопрос о том, не «перегнул ли палку» официальный Киев в своих шутках с телефоном:
— Там даже речь не о телефоне. Обратите внимание на прямую цитату президента. Он говорит: я дам адрес, чтобы наши военные ему звонили. Но звонить не обязательно по телефону, а может, и в дверь. Посмотрите на оригинал, там это выглядит тяжело, конечно. Представьте себе, чтобы с другой стороны в сторону нашего президента такое прозвучало.
Мне кажется, что мы приближаемся к развязке этой ситуации: либо к полному урегулированию украинско-венгерского кризиса, либо к переходу отношений между Украиной и Венгрией в откровенно враждебную воинственную фазу с возможным закрытием границ. То есть мы сейчас подошли к крайней границе, при которой отношения с Венгрией еще до завершения выборов могут быть разорваны или полностью подорваны. Что касается этой машины — это традиционная банковская практика, это нужно понимать, но, к сожалению, я понимаю, что венгры могут обвинить Украину в финансировании оппозиции таким образом.
— А почему сейчас на фоне этого конфликта разворачивается ситуация с инкассаторской машиной?
— А потому что венгры пытаются нанести болезненный удар по Украине. Сийярто был в Москве, получил там украинских солдат венгерского происхождения. Очевидно, что с Россией синхронизирована позиция в отношении европейского энергетического рынка. Сейчас будут пытаться снять санкции или получить какие-то исключения из санкций. И очевидно, что Венгрия пытается бить Украину по болезненным, по уязвимым местам.
— Как дальше будет реагировать украинская власть? Есть ли механизмы урегулирования этого конфликта с венграми?
— Нужно привлекать в посредники страны ЕС. Я подчеркиваю: не руководство ЕС, потому что у них самих сложные отношения с Венгрией, а привлекать в союзники другие страны ЕС, которые имеют нормальные отношения с Будапештом. Например, это может быть Словакия — с Фицо у нас сохраняются отношения, это может быть Италия и Мелони, у которой нормальные отношения. Есть еще несколько европейских стран, у которых стабильные рабочие контакты с Венгрией. Нужно пригласить их в качестве медиаторов, проводить переговоры и завершить кризис.
Конечно, нужно внести полную ясность в ситуацию вокруг нефтепровода «Дружба». Нужно либо принимать политическое решение о полном прекращении транзита через территорию Украины — и мы вправе принять это решение в силу того, что Россия вторглась в Украину и проводит свою агрессию. Или нужно допускать европейские комиссии, возможно, передавать этот транзит под контроль ЕС и обеспечивать прозрачность, транспарентность этого процесса. Потому что Венгрия, Словакия и многие другие сегодня не верят украинским словам о проблемах нефтепровода.
В Венгрии выборы 12 апреля, они считают это попыткой подорвать экономическую стабильность в стране в угоду оппозиции. Более того, вы видите комментарии Петера Мадяра, они показывают, что даже если победит венгерская оппозиция, это совсем не гарантирует улучшение украинско-венгерских отношений. Венгерское общее мнение, к которому апеллирует уже не только Орбан, но и сам Мадяр, заключается в том, что нельзя оскорблять Орбана, потому что он венгр. Никому не дано право оскорблять даже Орбана, несмотря на то, что Мадяр является его ярым оппонентом. Общественное мнение там очень скептично по отношению к Украине, и нам придется приложить еще много усилий, чтобы эту ситуацию изменить.
— Уместно ли вообще, даже под влиянием эмоций, говорить президенту такие вещи, или стоит воздержаться от такого юмора?
— Президент может говорить то, что он считает нужным, я не его советник и не буду ему в этой части что-то рекомендовать. Это абсолютно его парафия, он несет за это ответственность. Не буду ему ничего рекомендовать, я понимаю, что он президент воюющей страны, в которой тысячи людей ежедневно умирают от российских обстрелов. Однако мы должны делать то, что нам выгодно, а не то, что красиво или громко звучит. Мне кажется, что в этих процессах мы должны больше преследовать национальные интересы: укрепление украинской государственности, нашей обороноспособности и экономических возможностей.
