Конфликт на Ближнем Востоке продолжает задавать тон всей мировой геополитике, прежде всего с точки зрения состояния нефтегазовых рынков и, как следствие, ценовой ситуации в мире — и, в частности, в Европе и Украине. Одним из главных факторов стратегической напряжённости в регионе остаётся уязвимость ключевых транспортно-энергетических маршрутов, прежде всего Ормузского пролива. Одновременно война в Иране стала проявителем нарастающих разногласий внутри западного лагеря союзников. Европейские страны отклонили призыв Президента США Дональда Трампа относительно военного сопровождения судов в Ормузском проливе.
На фоне войны в Иране переговоры по Украине фактически застопорились, Президент Украины Владимир Зеленский анонсировал на 21 марта новый раунд консультаций украинской делегации с американской стороной в США. Кремль дал понять, что российская сторона в этих встречах участвовать не будет, то есть речь идёт о двустороннем американо-украинском формате. После предыдущих раундов стратегические позиции сторон не сблизились, а ключевой спор по-прежнему упирается в территориальный вопрос, в российское требование по Донецкой области, которое Украина отвергает. Москва, судя по публичным сигналам, исходит из того, что дальнейшее движение зависит от способности США убедить Украину пойти на более болезненные компромиссы.
Конфликт на Ближнем Востоке.
Иранская сторона объявила, что Ормузский пролив закрыт для танкеров и судов, принадлежащих противникам (США, Израиль и их союзники). Также Иран начал взимать плату за проход через Ормузский пролив. Вблизи иранского острова Ларак в пределах досягаемости военно-морских сил КСИР прошли как минимум девять танкеров. В одном из случаев оператор судна заплатил около 2 млн долл. за разрешение пройти через пролив.
Президент США Д. Трамп эмоционально отреагировал на действия Ирана. "Это даже нечестно с их стороны. Мы уже победили! Они не имеют права продолжать то, что они делают", - заявил Трамп.
Через Ормузский пролив проходит около 20–21 млн баррелей нефти в сутки (порядка 20% мирового потребления). Из-за блокады поставки существенно сократились, что грозит ростом цен на нефть и дизельное топливо. Цены на нефть марки Brent резко выросли, превысив $100–110 за баррель. В денежном выражении из-за перекрытия пролива под угрозой оказывается поток энергоресурсов на сумму порядка $1–1,3 млрд в день, не считая косвенных эффектов в виде роста цен, страховых издержек и дестабилизации рынков.
Попытка Дональда Трампа превратить кризис вокруг Ормузского пролива в тест союзнической лояльности показала, что в конфликте на Ближнем Востоке ближайшие партнёры США не готовы автоматически следовать за Вашингтоном. Союзники фактически отклонили призыв Президента США Дональда Трампа относительно военного сопровождения судов в Ормузском проливе. Великобритания, Франция, Германия, Италия, Нидерланды, Япония и Канада ограничились совместным заявлением в поддержку свободы судоходства и осуждением иранских атак, но без обязательств по прямому военному участию. Германия заняла ещё более жёсткую позицию: министр обороны Борис Писториус прямо заявил, что ФРГ «не является стороной этой войны» и Бундесвер в ней участвовать не будет.
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте заявил, что Альянс обсуждает со своими союзниками, как вновь открыть Ормузский пролив. Но Премьер-министр Италии Джорджа Мелони заявила, что вопрос отправки миссии в Ормузский пролив в то время, пока идет война, не рассматривается. В результате Вашингтон оказывается в ситуации, где он вынужден либо действовать в одиночку, либо снижать уровень амбиций.
Затягивание ближневосточного кризиса начинает приобретать для Президента США Дональда Трампа ярко выраженное внутриполитическое измерение накануне выборов в Конгресс осенью 2026 года. Война в Иране не только не принесла быстрых внешнеполитических побед, но и усилила давление на ключевые социально-экономические показатели внутри США. Совместная операция США и Израиля против Ирана создает риски раскол внутри самого республиканского лагеря (между представителя MAGA и более консервативным крылом республиканцев). Хотя действия Трампа в Иране пока одобряют большинство (около 76–77%) республиканцев, но по данным опроса YouGov, вопрос Ирана пока не приносит Трампу политических дивидендов: его действия на Ближнем Востоке одобряют 36%, тогда как 56% выступают против. Общий уровень одобрения деятельности Трампа составляет лишь 38%, тогда как 59% американцев её не поддерживают. Особенно чувствительной остаётся экономическая повестка: чистый рейтинг одобрения экономической политики президента опустился до –29%, что является худшим показателем за всю историю наблюдений. Наиболее критичной зоной остаётся стоимость жизни — здесь уровень неодобрения достигает 67% при лишь 26% поддержки.
Дополнительным фактором давления становится рост цен на топливо. С начала обострения в конце февраля средняя цена бензина в США увеличилась примерно на 30%, или на около 84 цента за галлон, достигнув уровня $3,79–3,8 за галлон — максимума с осени 2023 года. Это напрямую усиливает инфляционные ожидания и бьёт по электоральным настроениям, особенно в условиях, когда экономическая повестка остаётся ключевой для американских избирателей.
В этой логике затягивание конфликта объективно работает против Трампа, создавая для него «дорогой кризис» внутри страны. Пентагон обратился к Белому дому с просьбой одобрить запрос в Конгресс США на выделение более 200 млрд долларов на финансирование войны. За первые недели США уже потратили на войну в Иране от 20 до 25 млрд долл.
Несмотря на то, что Дональд Трамп последовательно позиционировал себя как «президент мира», ближневосточный конфликт уже напрямую задел США через гибель американских военнослужащих и рост риска более глубокого военного вовлечения. США начали переброску дополнительных сил на Ближний Восток и одновременно рассматривает отправку ещё тысяч военнослужащих для расширения военных дествий в регионе. Для Трампа это политически токсичная ситуация, котора будет негативно влиять на электоральную поддержку его команды в преддверии выборов в Конгресс.
По всей видимости, совокупность рисков для Трампа понимают и в Тегеране, который заинтересован не в быстрой эскалации, а в контролируемом затягивании конфликта, позволяющем усиливать экономическое и политическое давление на Администрацию США. Иран в качестве условий завершения войны на Ближнем Востоке требует получения репараций от США и вывода американских войск из стран Персидского залива. Иран также пообещал усилить удары по нефтегазовой инфраструктуре ряда стран Ближнего Востока и уже перешёл к реализации этой угрозы, нанеся удар по катарскому комплексу Ras Laffan — крупнейшему в мире центру по производству сжиженного природного газа. Атака привела к перебоям в работе катарского LNG-сектора.
Таким обзазом, война в Иране грозит стать затяжной, что в свою очередь вызовет масштабный мировой энергетическиц кризис, а также дефицит ракет ПВО, в том числе и для Украины, что в целом, играет на руку Москве.
Энергетический кризис в Европе может спровоцировать настроения в пользу частичного смягчения антироссийских санкций. Премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер, по данным Financial Times, призвал ЕС начать переговоры с РФ не только о завершении войны в Украине, но и о нормализации двусторонних отношений, чтобы вернуть доступ к более дешёвым нефти и газу. По его словам, в частных разговорах многие европейские лидеры с этим соглашаются, однако не готовы говорить об этом публично. При этом внутри самой Бельгии эта позиция вызвала критику: министр иностранных дел Максим Прево выступил против, а еврокомиссар по энергетике Дэн Йоргенсен подтвердил, что курс на отказ от российской энергии остаётся в силе.
На текущем этапе Ближневосточной Войны Москва заинтересована избегать прямого публичного обострения с Вашингтоном, особенно с учётом относительно более гибкой линии Администрации Дональда Трампа, которая стремится сохранить диалог с Россией и одновременно ослабить её стратегическое сближение с Китаем, а также с Ираном. Россия может поддерживать Иран лишь в тех пределах, которые не приведут к прямой конфронтации с США и не ухудшат её собственные переговорные позиции по Украине и огромному комплексу американо-российских вопросов. То же по большому счету касается и поддержки со стороны Китая — она возможна прежде всего до тех пор, пока не создаёт значительных рисков прямого столкновения с Западом. Такая поддержка выражается прежде всего в политической риторике, дипломатической поддержке на международных площадках, критике действий США и их союзников, а также в отдельных формах экономического и технологического взаимодействия. При этом речь идёт скорее о косвенных или трудно отслеживаемых формах сотрудничества — например, поставках товаров двойного назначения, критических ресурсах, логистической поддержке или финансовых схемах, которые не могут быть напрямую использованы Западом как повод для открытой эскалации. Поэтому РФ в марте 2026 года официально хотя и выразила солидарность с Ираном, осудив удары США и Израиля, но сохранила осторожную риторику. Российские чиновники, включая представителей МИД и Совбеза РФ, критиковали действия США, назвав их «несправедливыми», и призвали к дипломатическому решению, но Кремль избегает открытого военного вовлечения. На официальном уровне 10 марта РФ заверила США, что не передаёт разведданные Ирану. При этом т.н. «ось зла» РФ- Иран-КНР нельзя считать монолитной, поскольку каждый элемент действует в ней исключительно исходя их своих национальных интересов. И уровень взаимной поддержки между этими странами может меняться в зависимости от конкретной международной ситуации и баланса выгод. В частности, Их сотрудничество сохраняется до тех пор, пока приносит больше политических и экономических бонусов, чем рисков.
Украина стремится использовать ближневосточный кризис как окно возможностей для повышения собственной субъектности и полезности для западных союзников.
Роль Украины в ближневосточном кризисе выглядит показательно на фоне двойственной позиции Вашингтона. С одной стороны, Администрация Трампа не заинтересована в том, чтобы публично подчёркивать зависимость от украинской помощи, поскольку сама Украина остаётся для США тяжёлым и незавершённым конфликтом, от которого Белый Дом стремится политически дистанцироваться. Президент США Дональд Трамп заявил 13 марта, что Соединённым Штатам не нужна помощь Украины для того, чтобы сбивать иранские дроны на Ближнем Востоке.
Но 20 марта Президент Украины Владимир Зеленский сообщил, что Киев получил от США запрос о предоставлении экспертной поддержки для американских военных на Ближнем Востоке и в Персидском заливе. Также, по его словам, прорабатываются аналогичные запросы со стороны европейских партнёров, чьи силы размещенына Ближнем Востоке.
Во время визита в Великобританию Зеленский заявил, что Украина уже направила на Ближний Восток военных экспертов по противодействию иранским беспилотникам. 228 украинских специалистов по ПВО уже более недели работают в Катаре, ОАЭ и Саудовской Аравии, помогая сбивать иранские дроны, сообщает Зеленский. Также они работают с Кувейтом и Иорданией.
Как сообщил В. Зеленский, Украина способна производить не менее 2 тысяч дронов-перехватчиков ежедневно. Можно производить больше – но это зависит от инвестиций. Украине нужно около 1000 перехватчиков в день, и не менее ещё 1000 в день мы можем поставлять на экспорт нашим союзникам.
Зеленский фактически демонстрирует Западу, что Украина — не только получатель помощи, но и страна, способная экспортировать новые технологии и компетенции в сфере современной войны. Это повышает международную субъектность Киева, но одновременно подчёркивает и новую асимметрию: Украина, сама находясь в состоянии затяжной войны, вынуждена оказывать полезные услуги США и их партнёрам даже там, где сами западные союзники Трампа действуют намного осторожнее.
Мирные переговоры по Украине.
На фоне войны на Ближнем Востоке переговоры по Украине фактически застопорились, Владимир Зеленский анонсировал на 21 марта новый раунд консультаций украинской делегации с американской стороной в США.
Предварительно известно, что с украинской стороны в переговорах будут участвовать Кирилл Буданов — глава Офиса президента Украины, Рустем Умеров — секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины, Давид Арахамия — глава парламентской фракции «Слуга народа», а также Сергей Кислица — первый заместитель министра иностранных дел Украины.
Кремль через пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова дал понять, что российская сторона в этих встречах участвовать не будет, то есть речь идёт о двустороннем американо-украинском формате, а не о полноценном продолжении трёхстороннего трека.
После предыдущих раундов стратегические позиции сторон не сблизились, а ключевой спор по-прежнему упирается в территориальный вопрос, прежде всего в российское требование по Донецкой области, которое Киев отвергает. На этом фоне Москва, судя по публичным сигналам, исходит из того, что дальнейшее движение зависит уже не столько от неё, сколько от способности США убедить Украину пойти на более болезненные компромиссы. Одновременно Трамп продолжает публично подталкивать Зеленского к «сделке», демонстрируя, что Вашингтон считает именно украинскую позицию главным препятствием для продвижения процесса. Трамп снова раскритиковал Зеленского. По его словам, с ним «намного труднее заключить сделку», чем с Путиным. «Я удивлён, что Зеленский не хочет заключить сделку. Скажите Зеленскому, чтобы он заключил сделку, потому что Путин готов заключить сделку. С Зеленским намного труднее заключить сделку», - сказал президент США в интервью NBC News. Трамп также отказался комментировать, приняли ли США помощь Украины в области технологий перехвата дронов.
Поэтому главный смысл встречи 21 марта, вероятнее всего, будет состоять не в попытке США отдельно обсудить с Киевом пределы возможных уступок и понять, какие инструменты давления или убеждения Белый дом готов использовать дальше. От этого и будет зависеть следующий этап переговоров: останется ли процесс в режиме затяжной паузы или Вашингтон попытается форсировать его уже через более жёсткую двустороннюю работу с украинской стороной.
При этом украинская сторона будет стремиться выстроить переговоры так, чтобы не позволить США зафиксировать за Украиной жёсткие и формализованные обязательства по каким-либо конкретным уступкам — прежде всего территориальным. Тактика Украины в такой конфигурации, скорее всего, будет заключаться в лавировании между готовностью продолжать диалог и нежеланием переходить к юридически или политически необратимым решениям. Иными словами, Киев будет пытаться выигрывать время, переводить обсуждение в более общие формулы и избегать таких договорённостей, которые потом могли бы быть предъявлены как уже согласованная украинская позиция.
Канцлер Германии Фридрих Мерц в своей речи перед Бундестагом потребовал от Трампа место для Европы за столом переговоров по Украине.
Мерц назвал «неприемлемым», что США и Россия будут решать будущее Украины «над головами украинцев и европейцев». «Я также сказал американскому президенту, что с самого начала мы будем сидеть за столом и вести переговоры по поводу того, какими могут быть гарантии безопасности для Украины», – сказал он.
Евросоюз не участвовал во всех последних раундах мирных переговоров по Украине. Сам Мерц ранее также выступал против переговоров с Россией.
Парламентский кризис в Украине.
В Украине продолжает углубляться парламентский кризис, который всё заметнее влияет на управляемость всей политической системы. Показательным стала полушутливая фраза Президента В.Зеленского об отправке на фронт депутатов, которые не желают работать. "Могут быть разные желания и разное отношение к ним, но у нас военное положение и надо защищать наше государство. И поэтому народным депутатам придется либо служить в парламенте согласно украинскому законодательству, либо я готов проговаривать с представителями парламента закон об изменениях в мобилизации, чтобы депутаты могли пойти на фронт", - заявил В.Зеленский.
Хотя в значительной степени это была фигуральная и политически демонстративная риторика, она отражает растущее напряжение между Офисом Президента и Верховной Радой. На практике реализовать подобный сценарий невозможно без изменений в законодательстве о мобилизации, а значит — без голосов самих народных депутатов, что делает такую идею фактически нереализуемой.
По сути, Зеленский таким образом пытается решить и другую задачу — дистанцироваться от провалов законопроектов, необходимых для сотрудничества с МВФ, и показать, что Парламент действует вопреки интересам Президента. Это тем более удобно, что Верховная Рада остаётся крайне непопулярным институтом, а депутаты всё чаще выступают в роли «мальчиков для битья», на которых удобно перекладывать ответственность за сбои в государственном управлении. При этом именно нынешний, затянувшийся созыв парламента является, вероятно, наиболее бесправным и ограниченным в своём влиянии за всю историю Украины.
Внутренний кризис Рады подпитывается сразу несколькими факторами. По имеющимся оценкам, от 100 до 140 депутатов проходят по тем или иным следственным делам, более 10 находятся в местах лишения свободы, а около 60 депутатов якобы хотели бы досрочно уйти из парламента, хотя реальные масштабы разочарования, вероятно, ещё выше. Одновременно парламент фактически заблокирован антикоррупционными структурами, отсутствием неформальных доплат за голосование, а также нежеланием брать на себя ответственность за токсичные и непопулярные решения — прежде всего связанные с повышением налогов и другими болезненными реформами.
Именно поэтому в последние недели наблюдаются признаки затяжной блокировки работы Верховной Рады и своеобразной парламентской «забастовки», что уже ставит под угрозу нормальное функционирование отдельных государственных институтов. Тем не менее, несмотря на признаки распада и деградации парламентского большинства, вопросы стратегического и патриотического характера — включая продление мобилизации и военного положения — скорее всего, всё же будут поддержаны. Иными словами, парламент всё меньше способен голосовать сложные политические и социально токсичные решения, но пока сохраняет способность принимать наиболее базовые для функционирования государства и войны решения.
Парламентский кризис всё больше смещается из чисто политической в бюджетно-фискальную плоскость. Неспособность Верховной Рады голосовать напрямую начинает угрожать устойчивости внешнего финансирования Украины. Прежде всего речь идёт о выполнении условий МВФ, поскольку именно принятие согласованных с Фондом налоговых и институциональных мер остаётся одной из предпосылок продолжения программы финансирования.
МВФ в обновлённой программе EFF прямо зафиксировал для Украины структурный маяк: до конца марта принять пакет налоговых мер на 2026–2027 годы, а также назначить нового постоянного главу Гостаможенной службы.
Накануне Рада уже провалила один из ключевых законопроектов этого пакета — №14025, касавшийся налогообложения доходов, полученных через электронные (цифровые) платформы.
Теперь Министерство финансов представил более широкий большой налоговый пакет, который должен заменить проваленные решения и дать сигнал МВФ о готовности власти выполнять обязательства.
По обсуждаемой версии пакета, с 1 января 2027 года предлагается ввести обязательную регистрацию ФОПов плательщиками НДС, если их годовой оборот превышает 4 млн грн; расширить налогообложение цифровых платформ вроде OLX, Bolt, Uber и других, где доходы физлиц должны облагаться примерно 10% (5% НДФЛ + 5% военный сбор), а сами платформы будут передавать данные в налоговые органы; отменить прежнюю льготу на посылки из-за границы, оставив освобождение от НДС только для покупок до 45 евро вместо прежних 150 евро; а также сохранить военный сбор в размере 5% и после завершения военного положения. Дополнительно обсуждается расширение контроля за доходами через спецсчета и доступ налоговой к данным, а также новые правила для ФОПов разных групп. Основная часть норм должна заработать с 2027 года, хотя отдельные положения могут вступить в силу уже с ноября 2026 года.
Лидеры ЕС не смогли разблокировать 90 млрд евро кредита Украине.
Лидерам ЕС пока не удалось окончательно разблокировать пакет помощи Украине на 90 млрд евро, поскольку Венгрия во главе с премьер-министром Виктором Орбаном, при поддержке Словакии, продолжает увязывать согласование этого решения с восстановлением стабильных поставок нефти по трубопроводу «Дружба». Нынешняя жёсткая позиция В. Орбана имеет не только внешнеполитическую, но и выраженную внутриполитическую логику, в апреле в Венгрии должны состояться парламентские выборы. В этой конфигурации увязка помощи Украине с запуском «Дружбы» адресована прежде всего собственному электорату: Орбан стремится показать себя политиком, который не «отдаёт деньги Киеву», а жёстко торгуется с Брюсселем и защищает венгерские энергетические интересы. То есть формула «90 млрд в обмен на нефть» работает как элемент предвыбортной кампании Орбана внутри самой Венгрии.
На этом фоне Еврокомиссия уже даёт понять, что будет искать обходные или альтернативные процедуры, если Венгрия продолжит затягивать процесс. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен уже публично дала понять, что Брюссель будет искать обходной механизм, если Будапешт продолжит блокировать процесс. После саммита она заявила, что ЕС всё равно найдёт способ предоставить обещанные Украине €90 млрд, а Председатель Европейского совета Антониу Кошта назвал поведение Венгрии неприемлемым.
Пакет европейской помощи на сумму около 90 млрд евро (военная и финансовая составляющие вместе), что эквивалентно примерно 45 млрд евро в год перекрывает большую часть бюджетного дефицита (около 50-55 млрд долл). Остальная часть финансирования должна покрыться за счёт программ Международного валютного фонда, других международных организаций и отдельных государств. Согласно предварительным прогнозам МВФ, общая предполагаемая оставшаяся потребность Украины в финансировании на период 2026-2027 годов составляет 135,7 млрд евро при условии, что агрессивная война России закончится в 2026 году.
Сохранение европейской и широкой западной финансовой поддержки является ключевой задачей украинского Правительства. США уже не воспринимаются как основной донор, и в Киеве исходят из того, что при Трампе ставка делается прежде всего на Европу. Вашингтон больше не воспринимается как источник масштабной и безусловной поддержки в прежних объёмах. В украинском восприятии США остаются важным политическим партнером и военно-стратегическим игроком, но уже не главным финансовым гарантом устойчивости страны. На этом фоне именно Европа стала для Киева первым внешним финансистом и главным якорем макрофинансовой стабильности.
Ход боевых действий.
На этой неделе после небольшой паузы российские войска постепенно начали возобновлять тепм наступления, начиная весенне-летнюю кампанию. Так за неделю РФ захватила еще почти 30 кв.км. украинской территории. Всего сейчас захвачено – 116,600 кв. км. (19,3%).
В последние недели не наблюдалось масштабных наступательных российских операций. Сейча у российских войск фиксируются проблемы с управляемостью подразделений после ограничения доступа к части систем Starlink, что временно осложнило их координацию.
При этом российская армия продолжает продвижение на отдельных направлениях — например, западнее г.Гуляйполя в районе населённого пункта Железничное в Запорожской области, а также западнее н.п.Поддубного в Донецкой области (южнее н.п.Ивановки), а также в районе Покровска (район Гришино) и в районе Славянско-Константиновской агломерации и Лимана в Донецкой области.
Украина сос своей стороны провела несколько локальных контратак — на границе Запорожской- Днепропетровской областей – в районе н.п. Терноватого, возле границы Днепропетровской и Донецкой областей в районе н.п. Ивановка, на юге в направлении Гуляйполя (Запорожское направление), а также в районе Покровска (Донецкая область).
Украинские контрнаступательные действия скорее носят тактический характер и в основном направлены на зачистку «серых зон» и выравнивание линии фронта. Это зоны просачивания, где ранее не было устойчивого контроля, постепенно сужаются — в том числе из-за отхода отдельных подразделений или их перегруппировки ближе к базовым позициям. В ходе данных контратак не был освобождён ни один крупный населённый пункт — даже крупные сёла в этих районах остаются вне устойчивого контроля украинской стороны.
Украинская армия сейчас частично переигрывает российскую по скорости управления подразделениями благодаря использованию Starlink и американских систем связи. Эта разница заметна и в эффективности применения дронов: многие российские беспилотники также использовали терминалы Starlink, и их отключение снизило эффективность российских ударов. В результате российская армия переживает тактический кризис управления и связи. Украинская сторона пытается воспользоваться этой ситуацией, однако пока не достигла даже значительного тактического преимущества. Тем не менее ей удалось приостановить российские наступательные действия и ограничить глубокие проникновения российских подразделений на нескольких направлениях (граница Запорожской и Днепропетровской областей, а также частично на границе Днепропетровской- Донецкой областей).
Карта боевых действий.
Донецкая область.
Социология.
Согласно данным от 1-8 марта 2026 Киевского международного института социологии (КМИС), по состоянию на начало марта доверие к Президенту В.Зеленскому вернулось к предыдущим показателям и составило 62% (в феврале 2026г. было 53%). Уровень недоверия – 32% (в феврале – 41%), а баланс доверия-недоверия составил +30%.
Только 12% украинцев (10-12% в течение 2025 года) считают, что выборы следует проводить даже до завершения боевых действий. Еще 13% полагают, что выборы можно провести после прекращения огня и получения гарантий безопасности. По сравнению с декабрем 2025 г. доля таких людей снизилась с 23%. То есть, стало даже меньше тех, кого устраивали выборы после перемирия с гарантиями безопасности.
С декабря 2025 года по март 2026 года с 59% до 69% сейчас стало больше тех, кто считает, что выборы должны быть только после окончательного мирного соглашения и полного завершения войны.
Между концом января и серединой февраля 2026 г. произошло значительное снижение доли тех, кто готов терпеть войну столько, сколько будет необходимо. Если в конце января таких было 65%, то в середине февраля – уже 52%. В марте 2026 года мы повторно задали этот вопрос для понимания, сохранятся ли тренды.
Как можно видеть, опрос в марте подтверждает выявленную негативную динамику, но без дальнейшего ухудшения (по крайней мере, сейчас). 54% украинцев готовы терпеть войну столько, сколько будет необходимо. В то же время о более коротком периоде (несколько месяцев-полу года) говорят 28% граждан.
Подавляющее большинство украинцев – 71% – не верят, что нынешние переговоры приведут к устойчивому миру в Украине. Верят – 25%.
62% респондентов считают категорически неприемлемым передать под контроль России весь Донбасс в обмен на гарантии безопасности. В то же время готовы на такую уступку – 33% (хотя из них большинство признают, что это сложное условие). Еще 5% не смогли определиться со своим мнением.
По сравнению с серединой февраля 2026 года с 57% до 62% стало немного больше категорически против. Доля тех, кто был согласен в феврале – 36%, сейчас – 33%.
В целом, общество в Украине демонстрирует парадоксальную комбинацию:
рост доверия к власти, снижение готовности к компромиссным сценариям, и одновременно — прогрессирует усталость от войны. То есть политическое окно для переговоров остаётся крайне узким: украинцы еще пока готовы ждать, но хотят не временных решений, а окончательного и устойчивого результата.
Относительное большинство украинцев поддерживают идею проведения референдума. Хотя есть тенденция к ухудшению отношения к этой идее. Так, по сравнению с серединой января 2026 года с 55% до 50% стало меньше поддерживающих такую инициативу. С 32% до 40% стало больше тех, кто выступает против. КМИС с января 2026 года задает вопрос, готовы ли украинцы к выводу войск из Донбасса в обмен на гарантии безопасности от США и Европы. Последние опубликованные результаты касаются периода на середину февраля 2026 года, и согласно им 57% украинцев сочли такое предложение категорически неприемлемым. В то же время 36% готовы были ее одобрить (хотя и преимущественно неохотно). идею референдума гораздо больше поддерживают те, кто уже готов одобрить вывод украинских войск из Донбасса в обмен на гарантии безопасности. Среди них 71% положительно относятся к идее референдума (против – 25%). Среди тех, кто категорически против такого предложения по Донбассу, 39% поддерживают идею референдума, 48% выступают против, а 13% имеют неопределенное отношение. 31% респондентов ответили, что они бы точно приняли участие в референдуме в случае его проведения. Еще 33% ответили, что скорее примут участие. То есть, в общей сложности 64% выражают готовность проголосовать, хотя из них только половина твердо собираются это делать. Треть респонденти (30%) отметили, что скорее или точно не примут участие в голосовании.
Те респонденты, которые готовы поддержать вывод войск Украины из Донбасса, в большей степени готовы и голосовать на референдуме. Да, среди них точно готовы голосовать 35%, скорее готовы – 41% (итого – 76%). Среди тех, кто категорически против такого «соглашения», 29% точно будут голосовать и еще 30% скорее будут голосовать (итого – 59%).
Положительный или отрицательный результат референдума во многом зависит от формулировки вопроса. При «правильно» сконструированном тексте можно существенно повлиять на восприятие избирателей. Социология показывает, что большинство украинцев отвергают вывод войск из Донбасса в обмен на гарантии безопасности — тем более в условиях, когда гарантии со стороны США не выглядят убедительными. Однако если чувствительные элементы не акцентируются напрямую или «упаковываются» в позитивные формулировки, вероятность получения одобрения на всенародном голосовании существенно возрастает.
В рамках условного эксперимента КМИС предложили респондентам такой вариант вопроса: «Поддерживаете ли Вы установление мира путем одобрения соглашения с США и Европой, предусматривающего: членство Украины в ЕС в 2027 году, территориальные компромиссы, надежные гарантии безопасности и план экономического восстановления?» Формулировка построена вокруг позитивных акцентов — мира, скорого вступления в ЕС, надежных гарантий и экономического восстановления. При этом потенциально болезненный аспект — «территориальные компромиссы» — обозначен расплывчато и без конкретизации. В результате вопрос формально описывает параметры мирного соглашения, но содержит элементы неточности и может рассматриваться как манипулятивный.
Согласно данным такого моделирования, 61% респондентов готовы были бы проголосовать «за», 10% — «против», остальные не определились или не планировали участвовать. Если пересчитать результат только среди тех, кто пришёл бы на голосование, доля поддержки составила бы около 86%, а против — 14%. Примечательно, что даже среди тех, кто категорически против обмена Донбасса на гарантии безопасности, 54% в условиях подобной формулировки готовы были бы проголосовать «за», и лишь 14% — «против».
Руслан Бортник, Оксана Красовская
для Украинского Института Политики
