События прошедшей недели показывают, что ситуацию вокруг мирных переговоров по Украине можно охарактеризовать как эскалационный тупик. С одной стороны, сохраняется формальная переговорная активность, с другой — она не приводит к результату и всё больше подменяется логикой давления.
Главный союзник и медиатор — США — фактически смещаются в роль стороннего наблюдателя, дистанцируясь от прямого политического давления и жёстких оценок. В частности, из последних заявлений Госсекретаря Марко Рубио можно сделать вывод, что Вашингтон избегает чёткой позиции по действиям РФ и ограничивается общей риторикой о необходимости завершения войны.
На этом фоне Россия, напротив, меняет тактику ведения переговоров в сторону давления и эскалации.
Так называемый удар «возмездия» по Киеву 24 мая со стороны РФ лишь повысил градус общей эскалации конфликта и стал маркером того, что война всё глубже заходит в затяжную и фактически безвыходную тупиковую фазу. На текущем этапе любое доступное по масштабу РФ военное воздействие на Украину, не позволяет достичь поставленных политических целей — навязать Украине стратегическое поражение или изменить её внешнеполитический курс. В то же время для украинского руководства подобные атаки создают дополнительный повод давления на западных союзников — с целью увеличения поставок вооружений, усиления систем ПВО, а также наращивания политического и санкционного давления на РФ.
Новые угрозы ударов по Киеву выдвигаются РФ не просто для создания паники среди населения, посольств и международных организаций, а как элемент более широкой логики давления. Речь может идти о попытке через эскалацию вынудить Украину к политическим уступкам — в том числе решений по чувствительным направлениям, включая Донбасс.
Характерно, что подобные сигналы сопровождаются дипломатической активностью. В частности, последний телефонный разговор главы МИД РФ Сергея Лаврова с Госсекретарём США Марко Рубио ранее совпадал с объявлением трёхдневного перемирия на 9-11 мая. Это позволяет предположить попытку со стороны Кремля воспроизвести рабочую схему давления: публичная эскалация и угрозы — передача сигнала Вашингтону — попытка задействовать американский канал давления на Киев.
Дополнительным элементом становится увязка угроз с «белорусским фактором» — на фоне ранее озвученной Украиной темы возможного обострения со стороны Беларуси. В результате формируется комплексный контур давления, сочетающий нагнетание вокруг северного направления и параллельные угрозы массированных ударов по Киеву, усиливающий общий эффект эскалации и политического давления.
Сама логика конфликта сегодня указывает скорее на закрепление сценария длительного противостояния. Любые разговоры о возможном завершении войны в ближайший год упираются в необходимость серьёзных взаимных уступок, на которые ни Киев, ни Москва в текущих условиях не готовы. В результате переговорный трек остаётся вторичным по отношению к военной динамике. Но российское наступление не демонстрирует восстановления прежнего темпа: Киеву удалось стабилизировать линию фронта и сдержать весеннюю активизацию РФ. Однако эта стабилизация не меняет стратегического баланса и во многом связана с ограничением использования Россией Starlink, что снижает её тактические возможности на поле боя. При этом сама Украина не может перейти в контрнаступление.
В целом текущая динамика лишь подтверждает, что война окончательно вошла в затяжную фазу, в которой она может сохраняться годами, а при определённых условиях — и десятилетиями.
На фоне массированного обстрела Киева, нарастающих угроз со стороны РФ и фактических сигналов о готовности к регулярным ударам по столице, внутренние коррупционные скандалы в информационном поле закономерно отходят на второй план. При этом 18 мая подозреваемый в деле «Миндичгейта», бывший глава Офиса президента Украины Андрей Ермак вышел из СИЗО. Высший антикоррупционный суд назначил ему залог в размере 140 млн гривен, который был собран примерно 300 физическими и юридическими лицами. После внесения залога Ермак был освобождён из-под стражи с возложением процессуальных обязанностей, включая сдачу паспортов и ношение электронного браслета.
Президент Украины Владимир Зеленский отклонил предложение канцлера Германии Фридриха Мерца о предоставлении Украине статуса «ассоциированного члена» ЕС без права голоса, настаивая на том, что Украина заслужила полноценное членство в Европейском союзе. В Украине опасаются, что подобный формат может превратиться в долгосрочный «якорь», при котором страна формально будет интегрирована в европейскую систему, но так и не получит полного членства, застряв в состоянии промежуточного статуса на неопределённый срок. Кроме того, такой формат существенно уступает полноценному членству с точки зрения политического веса, внешнего восприятия и внутренней легитимности, включая электоральный аспект. Во многом он пересекается с уже существующими форматами сотрудничества — зоной свободной торговли и другими ранее реализованными механизмами взаимодействия с ЕС, не предлагая качественно нового уровня интеграции.
Серия визитов в Пекин в мае 2026 года — сначала Президент США Дональд Трамп (13–15 мая), а затем глава РФ Владимир Путин (19–20 мая) — формирует ощущение единого процесса согласования позиций между ключевыми центрами силы. В короткий промежуток времени Китай фактически становится площадкой, где одновременно выстраиваются контуры отношений и с США, и с Россией, а следовательно — и параметры более широкой глобальной конфигурации. Отношения КНР с Россией явно носят иной, более глубокий и синхронизированный характер, чем с США. Но Китай при этом сознательно избегает формального альянса с Россией. Он не хочет быть втянутым в российские конфликты, не хочет брать на себя санкционные риски и ограничивать доступ к западным рынкам.
Если исходить из совместного заявления РФ и КНР с упоминанием Украины, то привлекает внимание концентрация именно на российской оценке событий. В качестве ключевой проблемы войны называется «устранение первопричин кризиса». Напомним, что под этими причинами Россия понимает расширение НАТО, милитаризацию Украины и другие факторы. При этом отсутствует упоминание китайского «мирного плана» 2023 года, ранее предусматривавшего перемирие по линии фронта. Это указывает на смещение китайской позиции в сторону более тесной координации с российским подходом.
__________________
Удар т.н.«возмездия» РФ по Киеву.
24 мая Киев и область подверглись одной из наиболее масштабных воздушных атак с начала войны. Россия нанесла мощный комбинированный удар с применением около 90 ракет и 600 беспилотников. По официальным данным, удалось сбить 55 ракет и 549 дронов, при этом зафиксированы попадания 16 ракет и 51 ударного БПЛА в 54 локациях. Известно, что во время удара по Белой Церкви Россия применила баллистическую ракету средней дальности «Орешник». Но Президент Украины В. Зеленский утверждает, что тогда РФ применила не один, а два «Орешника» - один упал в г. Белой Церкви, а второй - на захваченной части Донецкой области.
В Киеве в результате атаки погибли 2 человека, ещё около 100 получили ранения. Под удары попали как гражданские, так и правительственные объекты, включая здания Кабинета Министров, Министерства иностранных дел, территорию правительственного квартала на улице Грушевского и др.
Наиболее серьёзные разрушения зафиксированы в районе Лукьяновки, где повреждены и уничтожены рынок, бизнес-центр, торговый центр, станция метро и жилые дома. На Подоле пострадали музей «Чернобыль» и Контрактовый дом (постройки 1815–1817 годов).
Формально атака подавалась РФ как ответ на события в Старобельске, однако по своей логике она укладывается в более широкую стратегию России. Во-первых, это формирование визуального эффекта «удара возмездия» для внутренней аудитории — демонстрация того, что «Киев под огнём» и ответ состоялся, при том, что реальный военно-стратегический результат остаётся ограниченным. Во-вторых, это сигнал внешним игрокам: использование ракеты типа «Орешник», которую Украина не способна перехватывать, выступает как демонстрация возможностей и силы для западных союзников Киева, в контексте давления и сдерживания.
Но в целом, т.н. удар «возмездия» со стороны России лишь повышает градус общей эскалации конфликта. А также он становится маркером того, что война всё глубже заходит в затяжную и фактически безвыходную тупиковую фазу. Для Кремля война как инструмент навязывания Украине своей политической воли не даёт результата. Попытки запугать население и таким образом вынудить Киев к уступкам по миру выглядят пока маловероятными (несмотря на призывы отдельных депутатов Парламента). Практика показывает, что такие действия скорее вызывают озлобление и консолидацию украинского общества, чем готовность к компромиссу.
В то же время для украинского руководства эта атака создала дополнительный повод давления на западных союзников — с целью увеличения поставок вооружений, усиления систем ПВО, а также наращивания политического и санкционного давления на РФ.
Письмо Президента Украины В. Зеленского Президенту США Д. Трампу.
Президент Украины Владимир Зеленский направил обращение Президенту США, Конгрессу и американскому обществу, приурочив его к Memorial Day (25 мая), в котором одновременно выразил благодарность за поддержку и обозначил ключевые запросы Украины в сфере безопасности.
В письме подчёркивается, что США традиционно играют роль гаранта свободы и безопасности в мире, а их поддержка остаётся критически важной для Украины в условиях войны с Россией. Зеленский акцентирует, что без американской помощи Украина не смогла бы эффективно противостоять агрессии, а сама поддержка США рассматривается как вклад не только в безопасность Украины, но и всей евроатлантической системы.
Отдельный блок письма посвящён масштабной атаке России в ночь на 24 мая. По данным украинской стороны, РФ применила 54 крылатые ракеты, 30 баллистических ракет, 3 гиперзвуковые ракеты «Циркон» и 2 аэробаллистические ракеты «Кинжал», а также использовала баллистические ракеты средней дальности «Орешник» (одна из которых поразила Киевскую область, другая упала на временно оккупированной территории Донецкой области). Дополнительно было задействовано около 600 ударных беспилотников, преимущественно типа Shahed.
В результате атаки пострадало около 100 человек, есть погибшие. Были повреждены 352 жилых здания, 19 учебных заведений, а также два музея, включая музей Чернобыля, который был уничтожен прямым попаданием ракеты, и Национальный художественный музей. Также был полностью разрушен один из киевских рынков.
Зеленский подчёркивает, что подобные атаки носят системный характер и демонстрируют способность России наносить масштабные удары по гражданской инфраструктуре.
При этом Украина добилась значительных результатов в противодействии беспилотникам — уровень перехвата дронов, включая Shahed, превышает 90%. Этот опыт уже используется другими странами, включая государства Ближнего Востока и Персидского залива — Иорданию, Саудовскую Аравию, Катар, ОАЭ и Кувейт, которым Украина оказывала практическую помощь в усилении систем ПВО, в том числе для защиты американских военных объектов.
Несмотря на эти достижения, Украина остаётся критически зависимой от внешней поддержки в сфере противоракетной обороны. В письме прямо указывается, что страна не обладает собственными мощностями по производству систем ПВО, а в части защиты от баллистических ракет практически полностью зависит от США. В этом контексте системы Patriot названы наиболее эффективным инструментом против российских баллистических угроз.
Зеленский обращает внимание, что текущие темпы поставок в рамках программы PURL не соответствуют уровню угрозы, а потребность в системах Patriot и ракетах-перехватчиках остаётся высокой. В качестве решения предлагается не только увеличение поставок, но и возможность прямой закупки этих систем Украиной, а также расширение их совместного производства с европейскими союзниками при сохранении контроля со стороны США.
В письме также приводятся примеры эффективности американского вооружения на поле боя. В частности, поставки Javelin, одобренные в 2018 году, позволили остановить продвижение российских танковых колонн в 2022 году. Системы HIMARS существенно усилили возможности украинской армии, ракеты ATACMS обеспечили преимущество в дальнобойных ударах, бронетехника Bradley способствовала сохранению тысяч жизней. Самолёты F-16 стали важным элементом обороны: украинские пилоты уже выполнили более 2700 боевых вылетов.
Отдельно подчёркивается, что Вооружённые силы Украины на данный момент являются крупнейшей армией в Европе и обладают уникальным боевым опытом современной войны, что делает Украину важным элементом системы безопасности континента.
В завершении Зеленский указывает, что Россия продолжает избегать реальной дипломатии, пока сохраняет преимущество в сфере баллистических вооружений, которые остаются её ключевым инструментом давления. В этой связи он призывает США сохранить активную вовлечённость, продолжить поддержку Украины и обеспечить дополнительные поставки систем Patriot PAC-3 и других средств противоракетной обороны.
Финальный акцент письма сводится к тому, что Украина не стремится к затяжной войне, но нуждается в реальных инструментах защиты для достижения устойчивого мира, а дальнейшая поддержка со стороны США рассматривается как критически важное условие обеспечения безопасности не только Украины, но и её союзников.
Динамика мирных переговоров.
Постоянный представитель РФ при ООН Василий Небензя заявил, что на данный момент переговоры с Украиной не ведутся. Он подчеркнул, что Москва уже выдвинула свои условия, и отклонил варианты, предполагающие простое прекращение огня или «заморозку» по линии фронта.
В настоящее время в Украине продвигают свою дипломатическую линию: глава МИД Андрей Сибига обсуждает с ЕС форматы частичных перемирий — аэропортного, энергетического и портового — предлагая зафиксировать хотя бы ограниченные договорённости. Также секретарь СНБО Украины Рустем Умеров (главный переговорщик от Украины) прибыл в Берлин, известно, что его визит связан с активизацией переговорного трека по завершению войны, а также с нарастающими угрозами со стороны Москвы нанести удары по Киеву. Он в закрытом формате провел встречи с советниками по национальной безопасности Германии, Франции и Великобритании. Накануне Умеров находился в Брюсселе, где провёл переговоры с высокопоставленным представителем Европейской комиссии по вопросам сотрудничества в оборонной промышленности.
Так Украина выдвигает свои инициативы перемирий, формируя образ стороны, готовой к диалогу, параллельно усиливая оборону и добиваясь дополнительной поддержки со стороны европейских партнёров. В то время как Россия открыто идет на эскалацию.
25 мая Министерство иностранных дел РФ заявило, что армия РФ начинает "последовательные системные удары" по предприятиям украинского военно-промышленного комплекса в Киеве и "центрах принятия решений". Причиной такого решения якобы стала атака на здание колледжа и общежитие в Старобельске Луганской области, которое находится под оккупацией РФ. «Все это переполнило чашу терпения. В нынешних условиях ВС РФ приступают к последовательной задаче системных ударов по предприятиям украинского ВПК в Киеве, включая конкретные места проектирования, производства, программирования и подготовки к применению БПЛА, которые использует киевский режим при содействии натовских специалистов целеуказание. Удары будут наноситься также по центрам принятия решений и командным пунктам» - заявление МИД РФ. МИД РФ призвал иностранцев, в том числе работников дипломатических миссий и международных организаций, «скорее оставить Киев». А глава МИД РФ Сергей Лавров индивидуально довёл эти сигналы до госсекретаря США Марко Рубио.
ЕС вызвал российского посла из-за угроз европейским дипломатам, когда Москва призвала иностранные делегации покинуть Киев. В Берлине это уже трактуют как подтверждение курса России на эскалацию. С учётом дефицита ракет для ПВО Украина действительно может столкнуться с риском усиления ударов по Киеву, что может дезорганизации жизни в столице.
Комментируя российские угрозы новых ударов по Киеву, Госсекретарь США Марко Рубио не стал напрямую осуждать какую-либо из сторон. Избегая жёсткой оценки действий РФ, он ограничился размытой политической риторикой, фактически сведя происходящее к общей констатации конфликта, заявив, что: «каждый раз, когда вы видите эти масштабные удары с той или иной стороны, это напоминание о том, почему это ужасная война, которая длится дольше, чем Вторая мировая война, и почему ей нужно положить конец… США готовы и подготовлены сделать всё возможное, чтобы способствовать окончанию этой войны, и, надеюсь, в какой-то момент представится возможность снова сыграть эту роль».
По сути, США всё больше смещаются в сторону роли стороннего наблюдателя в переговорном процессе между Украиной и Россией, дистанцируясь от прямого политического давления и жёстких оценок.
Важно отметить, что вся эта история в отношении регулярных ударов по Киеву может быть придумана не просто для создания паники среди населения и международных организаций. Скорее, она направлена на то, чтобы выбить из Украины новые политические уступки — в том числе в формате перемирия или других решений, включая потенциальные требования по Донбассу.
В текущей динамике Россия пытается воспроизвести уже ранее сработавший сценарий, во многом сформированный благодаря опыту взаимодействия с США. Продавленное через Вашингтон трёхдневное перемирие 9–11 мая (при игнорировании украинской инициативы 5–7 мая) задало для Москвы понятную модель поведения. Украина тогда, по сути, уступила, и в Кремле быстро зафиксировали эту связку: публичная угроза и эскалация — сигнал Вашингтону— давление США на Киев— желаемый результат.
После этого Кремль действует максимально прямолинейно — угрозы, демонстративные удары, затем коммуникация с США, после чего американская сторона по замыслу должна давить на Киев.
Дополнительно Россия, по всей видимости, усиливает эффект, увязывая собственные угрозы с «белорусским фактором» — на фоне ранее озвученной Украиной угрозы со стороны Беларуси.
При этом Москва делает ещё более жёсткий вывод: демонстрировать "миролюбие" перед Трампом, как это продолжает делать Украина, вовсе необязательно — можно быть открыто агрессивными и всё равно получать тактический результат.
Но есть высокая вероятность того, что на этот раз схема шантажа даст сбой. В частности, первая уступка — трёхдневное перемирие — не была для Киева принципиальной: это был тактический шаг без стратегических последствий.
Сейчас же на кону могут стоять куда более чувствительные решения — отвод войск с Донбасса или другие серьёзные уступки, и это уже другой уровень. Даже при усилении обстрелов Киева такие шаги не выглядят приемлемыми для украинского руководства.
Дополнительно меняется и внешний контур. Европейские партнёры в подобной ситуации будут вовлечены гораздо активнее, поскольку речь идёт уже не о тактических манёврах, а о стратегических позициях Украины. Это ограничивает пространство для давления.
Наконец, сами США во второй раз будут значительно осторожнее. Повторное прямое давление на Киев в логике уступок Москве слишком явно будет считываться как игра на стороне РФ, что политически токсично как внутри США, так и в западных обществах в целом. В этой ситуации Вашингтон вряд ли захочет открыто брать на себя такую роль и вероятнее всего ограничится отстранёнными политическими заявлениями.
В итоге переговорный процесс остаётся в состоянии стагнации: конструктивного диалога между РФ и Украиной нет, реальных уступок нет, дипломатическая активность носит демонстративный характер, главный медиатор в лице США отстраняется от процесса. А война продолжает развиваться по логике постепенно нарастающей эскалации.
Угроза нападения на Украину со стороны Белоруссии.
Президент Украины В.Зеленский заявлял, что Россия пытается втянуть Беларусь в войну против Украины. По его словам, на приграничной белоруской территории обустраивают дороги и налаживают артиллерийские позиции. В связи с этим он пригрозил главе Беларуси А. Лукашенко судьбой Президента Венесуэлы Н.Мадуро (он был захвачен и вывезен из Венесуэлы в США в результате операции американского спецназ). Зеленский заявил, что у РФ есть «пять сценариев расширения войны через север Украины».
Также главнокомандующий ВСУ А.Сырский подтвердил, что Россия может начать операции на севере, используя Беларусь.
В. Зеленский дал понять, что руководство Беларуси должно быть в тонусе и чувствовать, что в случае агрессивных действий против Украины будут последствия. Он подчеркнул, что у Украины есть способность для укрепления и превентивной работы в отношении российских территорий, откуда может быть угроза.
Служба Безопасности Украины заявила об усилении мер безопасности на севере на фоне угрозы из Беларуси. Мероприятия осуществляются в Черниговской, Киевской, Житомирской, Волынской и Ровенской областях. Мероприятия предусматривают масштабные действия на опережение в сферах контрразведывательной и контрдиверсионной защиты, на этих территориях.
Параллельно в прессе появилась информация, что США призывают Украину и ЕС ослабила ограничения на импорт калийных удобрений из Беларуси. Белый Дом хочет, чтобы возобновился транзит поташа из Беларуси через Польшу и Литву. Делается это под предлогом чтобы вернуть Беларусь на международный рынок и оторвать её от Кремля.
В Беларуси в этот период с 18 по 21 мая проходили совместные учения и тренировки военных РФ и Беларуси по применению нестратегического ядерного оружия.
21 мая министерства обороны обеих стран отчитались о скрытной доставке ядерных боеприпасов в полевые пункты хранения на территории Беларуси.
Министерство иностранных дел Украины назвало размещение российского тактического ядерного оружия в Беларуси и совместные ядерные учения беспрецедентным вызовом для архитектуры глобальной безопасности и призвало международных партнеров к жесткому ответу.
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте заявил, что Россия столкнется с разрушительными последствиями, если во время совместных с Беларусью учений по ядерному потенциалу решится применить его против Украины.
На фоне учений белорусские власти официально ввели ограничения на посещение лесов в 19 районах страны. Украинские военные наибольшее внимание уделяют тому, что большинство этих районов расположены вблизи границ с Украиной, Польшей и Литвой. В Украине считают, что в современной военной практике такие ограничения часто применяются для обеспечения скрытого перемещения войск, развёртывания полевой логистики, создания временных складов боеприпасов и топлива, оснащения командных пунктов и инженерных позиций.
В целом ситуацию пока нельзя трактовать как прямой признак неминуемого наступления. Беларусь и Россия могут «сознательно создавать атмосферу постоянной военной угрозы в северном направлении без намерения немедленно переходить к активным действиям». Главная цель таких действий, — заставить Украину, Польшу и страны Балтии поддерживать значительные силы вдоль границ, рассредоточивая резервы, ресурсы ПВО и логистические возможности.
Сам Александр Лукашенко объективно не заинтересован в эскалации конфликта с такой страной, как Украина, обладающей значительным боевым опытом. В условиях «мягкого» сближения с США для Минска крайне невыгодно разворачивать новое наступление с собственной территории, поскольку это автоматически обнулит любые признаки потепления и вернёт ситуацию к прежней санкционной и политической конфронтации.
Однако фактор давления со стороны президента РФ Владимира Путина может сыграть свою роль. В случае, если Москва сочтёт необходимым растягивать украинские силы и увеличивать протяжённость фронта, Беларусь может оказаться втянутой в конфликт.
Основной момент, который нужно учитывать: белорусская армия малочисленна. Сухопутные подразделения, которые можно было бы использовать для штурма у нее немногочисленные – до 20 тысяч человек. Этого в условиях войны дронов и протяженности границы недостаточно не только для сколь-нибудь серьёзного прорыва, но и для сдерживания контрудара ВСУ, если он последует. Первым и главным признаком того, что Беларусь готовится к скорой войне не на словах, а на деле, был бы массовый призыв десятков тысяч резервистов с целью довести группировку войск минимум до 100 тысяч солдат. Но ничего подобного не наблюдается. Также как и переброски крупных подразделений российских войск.
Поэтому, вероятно, заявления Зеленского о «готовящемся нападении» пока имеют те же причины что и в целом резкая антилукашенковская линия, которую взял Киев с конца января 2026. Объясняется она ролью Лукашенко в переговорном процессе между президентом РФ В.Путиным и Президентом США М. Трампом по Украине. Важно учитывать, что с августа 2025 года США начали активизировать контакты с Беларусью, в том числе на фоне частичного смягчения санкционного режима.
Надо отдельно отметить, что европейские игроки также пытаются вклиниться в переговорный процесс между Беларусью и США. В частности, на выходных Президент Франции Эммануэль Макрон и глава Беларуси Александр Лукашенко провели телефонный разговор. Беседа состоялась, по всей видимости, по инициативе французской стороны. Это первый такой телефонный разговор с 2022 года — предыдущий состоялся 26 февраля 2022 года, через два дня после начала российского вторжения. Стороны обсудили региональную ситуацию, отношения Беларуси с ЕС и войну в Украине. Звонок прошёл на фоне сообщений о возможном усилении роли Беларуси в войне и новых наступательных планах РФ на севере Украины.
Для Франции использование Беларуси представляет собой важный канал коммуникации с Кремлём. Фактически всё, что доводится до Александра Лукашенко, в короткие сроки становится известно Владимиру Путину, что делает Минск одним из наиболее прямых и оперативных каналов передачи сигналов.
В этом контексте Эммануэль Макрон, по сути, ведёт политическую разведку и тестирование переговорного трека, формируя потенциальный канал взаимодействия с Москвой через Лукашенко — по аналогии с тем, как это частично делает Вашингтон. Одновременно Макрон стремится усилить роль Франции в переговорном процессе, в том числе в контексте обсуждения возможного европейского представителя на переговорах с Россией, конкурируя с другими центрами влияния внутри ЕС.
Отдельным элементом давления на Минск стал визит лидера белорусской оппозиции Светланы Тихановской в Киев 25 мая, который, судя по всему, был согласован заранее. Его проведение сразу после контакта Макрона с Лукашенко выглядит как демонстративная политическая «шпилька»- сигнал — параллельная легитимация альтернативного политического лидера Беларуси и косвенная делегитимация Лукашенко со стороны Украины.
При этом важно учитывать, что сам факт телефонного разговора с президентом Франции объективно уже повышает политическую значимость А.Лукашенко.
Боевые действия.
За последнюю неделю существенных изменений на фронте не зафиксировано. Российские войска продвинулись примерно на 20 кв. км, увеличив контролируемую территорию до около 116 883 кв. км (19,36% территории Украины). Основные подвижки наблюдаются в районе Степногорска и Приморского (Запорожская область), а также фиксируются незначительные изменения на других участках фронта.
Российская армия продолжает попытки продвижения, в частности в Донецкой области — западнее Покровска в направлении Славянско-Краматорской агломерации (Славянск, Краматорск, Дружковка), которые в настоящее время подвергаются интенсивным бомбардировкам. Также отмечаются действия на левобережье реки Оскол (Харьковская область). При этом текущие подвижки носят преимущественно тактический характер и не формируют непосредственной стратегической угрозы, оставаясь, скорее, элементами подготовки к возможным более масштабным операциям. При этом крупное наступление РФ на данный момент не началось и может не состояться, в том числе из-за сохраняющегося технологического паритета сторон, прежде всего в сфере применения дронов.
Отдельное внимание привлекает ситуация в южном районе р.Днепр. Украина призывает Россию к эвакуации гражданского населения из Олешек (левый берег Днепра, Херсонская область). Аналогичные процессы наблюдаются в районе Никополя и Марганца (Днепропетровская область), а также в Херсоне. В целом фиксируется устойчивая тенденция к обезлюживанию прибрежных территорий по обе стороны Днепра вследствие постоянных обстрелов, активного применения дронов.
Это может указывать на возможное смещение боевых действий в район южной дельты Днепра. В условиях развития беспилотных систем такие территории постепенно превращаются в зоны, непригодные для жизни и постоянного присутствия населения. В результате формируется расширяющаяся полоса «серой зоны» по обе стороны линии фронта, где ключевым фактором становится не контроль территории в классическом понимании, а способность наносить дистанционное поражение.
Итог визита Президента США Д. Трампа в Пекин (13–15 мая 2026).
В течение недели после визита Президента США Дональда Трампа в Пекин наблюдается постепенное прояснение его реального содержания и последствий. В публичной риторике Трампа фиксируется заметное смягчение позиции в отношении Китая: он заявил о готовности воздержаться от обострения ситуации вокруг Тайваня, в том числе поставить на паузу поставки вооружений, а также подчеркнул заинтересованность в стабильных и позитивных отношениях с Пекином. При этом отсутствует характерная для Трампа жёсткая и конфронтационная риторика, которую он традиционно использует в отношении более слабых оппонентов.
Параллельно формируется институциональная база для углубления американо-китайского диалога. По итогам контактов созданы две новые структуры — двусторонний торговый совет и инвестиционный совет, которые должны обеспечить постоянный механизм переговоров и управления противоречиями. Несмотря на это, по итогам визита не было подписано ни одного формального соглашения, что указывает на сознательное откладывание ключевых решений.
Дополнительным фактором является предстоящий визит председателя КНР в США. Си Цзиньпин планирует посетить Вашингтон осенью. Официальный визит в Белый Дом по приглашению Президента Дональда Трампа предварительно запланирован на 24 сентября. С учётом этого перенос ключевых договорённостей на осень выглядит как политически мотивированный шаг: подписание соглашений в этот период может быть использовано администрацией Трампа как электоральный ресурс для усиления позиций Республиканской партии.
В экономической плоскости стороны зафиксировали ряд предварительных договорённостей. Китай подтвердил намерение закупить около 200 самолётов Boeing, что, однако, оказалось ниже ранее ожидаемых 500 единиц, что даже привело к снижению стоимости акций компании. Также стороны договорились о расширении аграрной торговли: США заявили о готовности ослабить часть нетарифных ограничений для китайской молочной продукции, морепродуктов и продукции растениеводства, тогда как Китай согласился восстановить регистрацию части американских поставщиков говядины и смягчить ограничения на аграрный импорт.
Отдельно обсуждался вопрос редкоземельных металлов, имеющих критическое значение для промышленности и оборонного производства США. Китай временно отказался от введения дополнительных ограничений на их экспорт, что можно рассматривать как тактическое решение на фоне текущего диалога, а не как долгосрочное обязательство.
Таким образом, стороны пока зафиксировали взаимную установку на недопущение эскалации, однако ключевые решения по стратегическим вопросам сознательно отложены. Это создаёт ситуацию управляемой неопределённости, при которой более предметные итоговые договорённости будут зависеть от политической конъюнктуры осени 2026 года.
В более широком контексте выбор, стоящий перед Пекином, заключается в том, поддерживать ли сделку с администрацией Трампа, что может усилить позиции республиканцев, либо занять выжидательную позицию. С учётом того, что для Китая более предсказуемой и комфортной считается политика именно демократической администрации. Это принципиально отличает китайскую стратегию от российской, для которой сотрудничество с администрацией Трампа рассматривается как более предпочтительный сценарий.
Визит главы РФ В.Путина в КНР (19–20 мая 2026).
Визит президента РФ Владимира Путина в Пекин, состоявшийся на фоне переговоров Китая с США, дополнил общую картину формирования новой конфигурации международных отношений.
Путина встречали на более низком протокольном уровне, чем Президента США Д. Трампа, но при этом ему дали возможность обратиться к китайскому народу через государственное телевидение. Он говорил о дружбе, о цивилизационном единстве, о политических целях. То есть его фактически допустили внутрь китайского информационного пространства. В целом чувствуется меньшая формальная оценка, чем в отношении США, но большая глубина взаимодействия.
По итогам встречи было подписано около 40 соглашений различного уровня, охватывающих широкий спектр взаимодействия, однако ряд ключевых проектов остался нерешённым. В частности, не достигнута договорённость по проекту «Сила Сибири-2» — стороны не смогли согласовать цену газа, объёмы поставок и параметры инвестиций, что свидетельствует о сдержанности Китая в вопросе дальнейшего увеличения зависимости от российских энергоресурсов.
В то же время наблюдается углубление политической и геополитической координации. Россия и Китай подтвердили синхронизацию позиций, в том числе в рамках Совета Безопасности ООН, а также подписали масштабную совместную декларацию о многополярном мире (объёмом около 50 страниц), в которой зафиксировано совпадение оценок глобального порядка, критика политики США и Запада, а также тезисы о «гегемонизме» и необходимости формирования альтернативной архитектуры международных отношений.
Экономическое взаимодействие также демонстрирует устойчивый рост. Объём двусторонней торговли превышает 200 млрд долларов в год, при этом расчёты практически полностью переведены в рубли и юани, что означает фактический выход из долларовой зоны. Несмотря на это, Китай продолжает ограничивать масштаб прямых инвестиций в российскую экономику, сохраняя асимметричную модель сотрудничества.
Дополнительно фиксируется углубление социальной интеграции: фактически действует безвизовый режим, в рамках которого около 1 млн граждан Китая и 2 млн граждан России посетили страны друг друга. На политико-коммуникационном уровне зафиксирован беспрецедентный формат взаимодействия — президент РФ Владимир Путин получил возможность обратиться напрямую к китайскому обществу через центральное государственное телевидение КНР, что свидетельствует о высоком уровне взаимного политического доверия и допуска.
Экономические и технологические аспекты взаимодействия дополняются стратегическими. Китай рассматривает Россию как сырьевую базу, в то время как Россия выступает элементом военно-стратегического и ядерного баланса. В совокупности потенциал Китая и России в ядерной сфере оценивается как превышающий возможности США, что усиливает значение их координации в глобальной системе сдерживания. Параллельно формируются обходные механизмы санкционного давления, в том числе с использованием третьих стран, таких как КНДР, как каналов неформальной торговли.
Важным элементом встречи стало обсуждение украинского вопроса. В совместном заявлении Россия и Китай зафиксировали необходимость завершения конфликта путём переговоров и устранения «первопричин кризиса», под которыми подразумевается, прежде всего, расширение НАТО и изменение архитектуры безопасности в Европе. При этом в документе отсутствуют ссылки на принцип территориальной целостности Украины, а также не упоминается китайский «мирный план» 2023 года, ранее предусматривавший перемирие по линии фронта. Это указывает на смещение китайской позиции в сторону более тесной координации с российским подходом.
Таким образом, визит Путина в Пекин продемонстрировал не формирование формального союза, которого Китай продолжает избегать из-за рисков санкционного давления, а углубление многоуровневой интеграции — политической, экономической и стратегической. При этом ключевые решения, как и в случае с переговорами Китая и США, остаются отложенными, а диалог между сторонами будет продолжен, в том числе в рамках предстоящих международных площадок, включая саммит АТЭС в ноябре 2026 года.
Пекин действует исключительно в логике собственных стратегических интересов. Это не партнёрство равных, но асимметричная модель взаимодействия. Китай не хочет выглядеть союзником России, потому что не желает принимать на себя всю тяжесть антироссийских санкций, отвечать за действия РФ, в том числе в Украине, но это в тактическом плане.
Стратегически Россия и Китай продолжают сближение, при этом ключевым фактором становится углубление китайского участия в российской экономике и промышленной модернизации — процессы, которые во многом остаются за кулисами, но напрямую влияют на ход российско-украинской войны.
Стороны также синхронизируют геополитические цели в противостоянии с глобальным порядком во главе с США, параллельно наращивая энергетическое и экономическое сотрудничество, а также социальную интеграцию — от безвизовых режимов до прямого доступа российского лидера к китайскому информационному пространству.
Социология.
Согласно данным исследования Социологической группы Рейтинг (опубликован 25 мая 2026 года), относительное большинство украинцев (40%) считает, что Украина является страной-лидером среди европейских государств. К «середнячкам» её относят 33%, а к аутсайдерам — 21%.
С 2022 года снижается доля тех, кто относит Украину к «середнячкам» (с 42% в марте 2022 до 33% в апреле 2026). При этом усиливается поляризация восприятия: растёт как доля тех, кто считает Украину лидером (с 34% до 40%), так и доля тех, кто относит её к аутсайдерам (с 16% до 21%). Важно, что ещё в январе 2022 года лишь 8% считали Украину лидером, тогда как 49% — аутсайдером. Уже в марте 2022 года произошёл резкий сдвиг: треть граждан начала воспринимать страну как лидера, а доля «аутсайдеров» снизилась до 16%.
Как и четыре года назад, около 73% украинцев считают, что ВСУ на войне защищают не только народ Украины, но и другие народы Европы. Только 23% полагают, что речь идёт исключительно о защите Украины. Среди сторонников вступления в ЕС этот показатель ещё выше — 84%, тогда как лишь 15% из них считают, что ВСУ защищают только Украину. В то же время среди противников евроинтеграции таких взглядов придерживаются лишь 57%.
Более половины украинцев поддержали бы участие ВСУ в защите союзных стран в случае нападения России: Литва — 63%, Латвия — 62%, Эстония — 61%, Молдова — 60%, Финляндия — 59%, Польша — 58%. При этом чем сильнее эмоциональная связь с ЕС, тем выше готовность поддерживать такие действия. Среди сторонников вступления в ЕС помощь Эстонии поддержали бы 73%, тогда как среди противников — лишь 37%, при этом 61% были бы против.
Среди украинцев с сильной эмоциональной связью с ЕС 85% поддержали бы вооружённую помощь Эстонии, тогда как среди тех, кто слабо ассоциирует себя с ЕС, такую позицию поддерживает лишь около 35%, а 58% выступают против.
Обращает на себя внимание не только высокая доля украинцев (более 60%), готовых поддержать участие ВСУ в защите стран ЕС, но и сам факт постановки такого вопроса в общественном мнении.
На фоне предложений европейских лидеров, в частности модели «ассоциированного членства» (которая пока отвергнута Президентом В. Зеленским, но потенциально может быть возвращена в повестку), предполагающей частичную интеграцию без полноценных прав, но с возможным вовлечением Украины в систему коллективной безопасности ЕС, это вызывает определённые опасения.
Фактически может формироваться ситуация, при которой идеалистическое восприятие Украиной своей роли как «защитника Европы» в дальнейшем может быть прагматично использовано самими европейскими странами. При отсутствии жёстких гарантий безопасности для Украины и наличии гибких, политически интерпретируемых обязательств такая общественная готовность создаёт риск асимметрии: Украина может быть вовлечена в обеспечение безопасности других стран без эквивалентного уровня защиты собственной.
На фоне нарастающей напряжённости в Северо-Восточной Европе это превращает ценностную мотивацию украинского общества в потенциальный военный ресурс.
Руслан Бортник, Оксана Красовская
для Украинского Института Политики
Друзья, напоминаем, что заказать дополнительные:
Weekly Intelligence Brief, B. Geopolitical Risk Reports Executive Briefings по интересующим вас вопросам Вы можете обратившись на имейл: uiamp2012@gmail.com или по телефону: +38 093 757 7565.
