Авторы публикации
Германия и Франция предлагают Украине промежуточный статус на пути к членству в ЕС, предполагающий постепенную интеграцию без полного набора прав.
Такой формат имеет во многом политический и символический характер, позволяя продемонстрировать поддержку Киеву без немедленных финансовых и институциональных обязательств. Речь идёт о моделях, при которых Украина сможет участвовать в институтах ЕС, но без права голоса и доступа к ключевым финансовым инструментам.
В немецком варианте — это «ассоциированное членство» с участием в саммитах без влияния на решения; во французском — модель «интегрированного государства», где доступ к таким механизмам, как Общая аграрная политика и политика сплочённости, откладывается до полноценного вступления. Обе концепции подаются как ускоренный и упрощённый путь к членству, который можно реализовать политическим решением.
В более широком контексте важно учитывать, что внутри ЕС по-прежнему нет консенсуса относительно ускоренного вступления Украины.
Ранее Европейская Комиссия предлагала модель постепенной интеграции. Украина стала бы формальным членом ЕС, но без доступа к большинству преимуществ — право голоса, Общая сельскохозяйственная политика (CAP) и фонды политики сплочённости ЕС. НО эти преимущества предоставлялись бы постепенно, по мере достигнутого прогресса, выполнения необходимых требований и критериев.
Однако большинство стран-членов выступили против такой логики, поскольку она означала бы включение Украины в бюджетные и институциональные механизмы ЕС без завершения полной процедуры вступления.
На этом фоне были предложены инициативы Германии и Франции, они представляют собой иной подход: институциональное сближение без предоставления прав и ресурсов.
В франко-германской модели отсутствует гарантированная поэтапная динамика расширения прав: полноценный доступ к бюджету, субсидиям и механизмам влияния переносится на момент полного вступления.
В метафорическом смысле Украина оказывается, как бы внутри системы «замка ЕС», но вне его ключевых помещений — в «зале постоянного ожидания» без полноценного участия, прав и голоса.
В то время как модель, ранее предложенная Еврокомиссией, можно сравнить с последовательным переходом Украины из «прихожей» в «гостиную», а затем и в «центральный зал» — с каждым этапом расширяются возможности, ресурсы и влияние.
Если упрощать, то разница принципиальная: подход Еврокомиссии — это динамика и постепенное получение прав, тогда как подход Германии и Франции — это участие без прав до момента полного вступления (которое, к слову, может состояться и через 10, и через 20 лет). То есть речь идёт уже не о постепенной интеграции с расширением возможностей, а о формате, который минимизирует обязательства ЕС, откладывая ключевые элементы членства на потом.
Есть еще одна интересная деталь. Сообщается, что в рамках обсуждаемого промежуточного статуса рассматривается возможность распространения на Украину элементов взаимной обороны ЕС. Как отмечается, такая норма "может быть фактически применена посредством одного лишь политического заявления".
Идея «распространить элементы взаимной обороны ЕС» в промежуточном статусе — в первую очередь политический сигнал сдерживания для Москвы, а не готовый механизм коллективной защиты уровня НАТО.
В ЕС нет консенсуса на прямое военное вовлечение в войну за Украину, поэтому такие формулировки дают лишь символ гарантии без каких-либо юридических обязательств: их можно активировать заявлением лидеров, но масштаб и форма помощи остаются на усмотрение самих стран.
Что касается обратной стороны — может ли это обернуться обязанностями для Украины? Например, в случае кризиса в странах Балтии. Формально взаимная оборона в ЕС не является автоматической и симметричной: даже для государств-членов она закреплена в Статье 42 (7) Договора о Европейском союзе (Treaty on European Union, TEU), которая представляет собой политико-правовую норму с гибким применением и оставляет странам свободу выбора формы помощи. Для страны с промежуточным статусом это тем более не выглядит как юридически жёсткая обязанность.
При этом политический риск с учётом формулировки, вероятно, все же существует. Не исключено, что при усилении угроз на восточном фланге ЕС может оказать политическое давление на Украину для расширения её участия в общеевропейской безопасности (с учётом полной финансовой зависимости Украины). Но это будет предметом отдельных политических решений, а не «автоматическим следствием».
Скорее речь могла бы идти о добровольных форматах вклада: обучение, логистика, киберзащита, обмен разведданными и т.д..
В Украине к этим инициативам пока относятся с осторожностью, поскольку существует риск, что такие форматы могут быть восприняты как замена полноценного членства («теневое членство»). При этом Киев продолжает диалог с Берлином и Парижем, признавая, что отдельные элементы сближения могут быть полезными. В условиях отсутствия консенсуса в ЕС по быстрому вступлению, даже такой формат рассматривается как промежуточный результат: не полноценная интеграция, но больше, чем её отсутствие.
Франко-германский подход можно рассматривать, в том числе, как компенсаторный политический механизм, позволяющий украинской власти сгладить внутренние противоречия вокруг потенциально сложных мирных решений, представив движение Украины в западную зону влияния и начало интеграции в ЕС как политическую победу — даже если речь пока не идёт о полноценном членстве.
В более широком смысле это можно описать как специальный формат интеграции, который позволяет «встроить» Украину в европейскую систему, снижая издержки для самого Евросоюза: Украина получает политическое включение, а ЕС — возможность пока не менять баланс управления и не создавать давление на свои рынки и бюджеты.
То есть франко-германская модель одновременно решает две задачи: внутри Украины — создаёт ощущение стратегического успеха, а внутри ЕС — минимизирует точки сопротивления интеграции Украины без системных потрясений для стран ЕС.
Оксана Красовская
политический аналитик Украинского Института Политики
